Василий Купцов - Записки Виктора Толстых

Мужчина-кровосос, между тем, был переведен в больничный изолятор, где и скончался на третий день пребывания на больничной койке. А всего на двадцатый день после поимки. Что ж, вот и мышеловка готова — укладываем тело на видном месте в морге Института Судебной Медицины. И распускаем слухи — будет мол, публичное вскрытие псевдо-вампира!

Возле тела устанавливаем бесконтактный датчик, реагирующий на любое приблизившееся тело. И ночное дежурство в отдаленной комнате. Втроем: я и двое оперативников, с автоматами и пулеметом. Не могу отказать себе в удовольствии. А поспать можно и днем, все равно визит будет, когда все спят. Все-таки вампир они, как говорят, боятся солнечного света.

Уже на вторую ночь вспыхивает красная лампочка. Мы бежим в морг. На ногах — бахилы, чтобы наши шаги она, наш враг, услышала бы как можно позднее. Предусмотрительно мы закрыли все двери в прозекторский зал, кроме одной. Через нее и вбегаем.

Женщина — высокая, худая, красивая. Рыдает на груди у покойника. Увидев нас, отпрыгнула в сторону. Действительно, как метеор. Мечется по залу. Но наши пальцы делают свое дело — жмут на курки. И руки поворачиваются автоматически в нужную сторону. Наконец, она замерла, получив, вероятно, порцию пуль. А мы продолжаем поливать ее… чуть не сказал — свинцом, нет серебром!

Неожиданно вампирша вспыхивает. Настоящий, яркий огонь. Мы прекращаем стрельбу. Женщина молчит, на лице — страдание. Из пулевых ран — снопы искр. Потом она загорается вся. Через пару минут перед нами нечто, отдаленно напоминающее человеческое тело, зато гораздо больше — огромный кусок кокса. Что ж, дело закончено. А с телом пусть разбираются ученые.

Вот после этого дела я и стал, конечно, совершенно незаслуженно, признанным специалистом в области преступлений со сверхъестественным душком. Ко мне начали обращаться за консультациями, а я любил при этом давать заключения типа: «данных за наличие преступления по моему профилю нет!»

Что же касается Гана… Я специально зашел в секцию самбо. Понаблюдал за тренировкой. Как я понял, дружеские отношения между моим подопечным и тренером, несмотря ни на что, сохранились. Конечно, дружба есть дружба, и если неожиданно оказывается, что твой друг не человек, что ж, ничего страшного. Ведь законам дружбы-то он не изменял. И, вообще, о таком друге можно только мечтать — вроде умный, много знает, но при этом прямой и простодушный, слову не изменит, всегда на выручку придет…

А вот со мной Ган даже и не поздоровался. Попытался пройти мимо, когда я встал на его пути. Но я поймал его за локоть.

— Конечно, вампир должен был быть убит, — сказал он равнодушно, глядя мимо меня, и добавил столь же бесцветным тоном: — но не во время прощания с телом любимого человека…

АБАДОН

История, которую я собираюсь рассказать, выглядит на первый взгляд совершенно дичайшей. Смерти, смерти, и еще раз смерти. И лишь в самом конце кто-то понял, что или, вернее, кто связывал между собой все эти смертные случаи. Я опущу все подробности, которыми сопровождалось расследование этой истории. Попробую написать нечто вроде документального рассказа.

Около года назад милиция задержала в метро ребенка мальчика лет одиннадцати. Он пытался заночевать в метро. Для тех (брежневских) времен это был случай небывалый.

Мальчик не смог назвать ни имен своих родителей, ни место своего жительства. Его проверили по картотеке — в розыске пропавших детей не числится. Обследование у детского психиатра не дало оснований для отнесения ребенка в разряд слабоумных. Он хорошо ориентировался, знал свое имя — Алеша, знал, что находится в Москве, что забрали его в метро. Называл текущую дату и год. Читал и писал, правда, не ахти как, но и не хуже большинства своих сверстников. То есть был вполне нормально развитым. Только не хотел назвать своих родителей. Или не мог их назвать.

Я сопоставил время нахождения мальчика в спецприемнике и журнал происшествий. И обнаружил первую в данном повествовании смерть. Умер от сердечного приступа сотрудник охраны спецприемника. В журнале было отмечено, что охранник находился в этот момент наедине с одним из мальчиков, содержавшихся в этом учреждении.

Далее был детский дом. Первая смерть произошла уже на первый день жизни в нем Алеши. Умер, опять-таки от сердечного приступа, один из воспитателей детского дома. Понятно, что эта смерть тоже прошла как бы мимо внимания.

Следующей была молодая сотрудница, учительница русского языка и литературы. Она выбросилась из окна четвертого этажа. Диагноз — смерть от повреждений головного мозга, несовместимыми с жизнью. Рассказывали, что перед самой трагедией в другой комнате слышали громкий смех. «Сошла с ума» — вот было негласное заключение сотрудников. У погибшей были нелады в семье, кажется, какая-то история с изменой мужа. Мальчик Алеша в этой истории, казалось, не был задействован вовсе. Но я обратил внимание на смех. Этот смех отмечался и позднее. И как раз в связи с мальчиком Алешей.

Зато следующий случай был весьма громким. Утром не проснулись пятеро детей, жившие в одной комнате с Алешей. Разумеется, было расследование. Патологоанатомы были в замешательстве. В конце концов удалось придраться к супу из консервов. Ботулизм? Даже я, проходивший медицину в университете в весьма урезанном виде, знаю, что смерть от ботулизма наступает через несколько дней после отравления, ей предшествуют выраженные симптомы поражения центральной нервной системы. Например, косоглазие и потеря речи — сразу у целой группы детей — такое не пропустишь! А наш мальчик, якобы, не ел супа… Все было явно натянуто, диагноз представлял собой отписку. Тем более, что консервы были импортными, из Венгрии. Так и свалить на кого-то вину значительно проще. Об этом случае даже писала какая-то газета.

Все это имело неожиданные последствия. «Несчастный ребенок», «чудом» оставшийся в живых, был усыновлен парой бездетных супругов, потрясенных трагедией, происшедшей в детском доме.

Здесь сначала, первый месяц, было все спокойно. Потом смерть дворника рано утром, вроде бы совершенно не связанная с насилием. Но одна бабка видела, что перед смертью к дворнику подходил новый мальчик. Потом с крыши упало двое мальчишек. Третьим, опять-таки, был на крыше Алеша, но он-то не упал. Следующий случай — в заехавшем во двор грузовике неожиданно умер водитель. Прямо за рулем. А грузовик продолжал двигаться и наехал на скамейку, на которой сидели сплетницы-старушки. Но целых две старушки, сидевшие у другого подъезда, запомнили, что перед происшествием этот новый мальчик смотрел на грузовик. Очень внимательно смотрел.