Владимир Фильчаков - Зеркало взрыва

И он кольнул Стаса глазами. Но еще больше мальчика кольнуло слово "поминали", которое в его воображении было связано только с поминками по усопшей, и Стаса передернуло. От гостя не укрылось это, он внимательно наблюдал, как ведет себя допрашиваемый. Стас опять испугался. Нужно было срочно выкручиваться, придумывать что-то и он бухнул какие-то совсем не свои слова:

- Ирина - плод моего воображения.

- Ммм, - удовлетворенно произнес посетитель. - Ну что ж, значит дело не так уж плохо, как мне тут представляли.

Он указал длинным корявым пальцем на стопку листов. Стас покосился туда, и тут же отвернулся. Чувствовал он себя отвратительно. Надо же такое сказать! Плод воображения. Он вторично отрекся от Ирины, и вспомнил вдруг дискуссию на уроке внеклассного чтения, где они читали отрывок из Нового завета, как раз о том, где Петр трижды отрекся от Христа, и обсуждали потом поведение Петра. Кто-то высказался в том духе, что Петр поступил правильно, глупо было бы попасть в руки стражников и кончить жизнь на кресте, он сохранил жизнь, чтобы продолжить дело Учителя, и тому подобное. А Ирка встала и сказала, что все это ерунда, что Петр попросту наложил в штаны, что стражников интересовал Иисус, но никак не его последователи, и никто Петра не арестовал бы. Вот и пришлось апостолу потом всю жизнь замаливать этот грех, и принять мученическую смерть. Спор тогда получился знатный, учительница сидела в сторонке и гордилась собой, что сумела так завести учеников, которые кричали, брызгали слюной, размахивали руками и даже топали ногами.

Нет, но здесь же совсем другой случай! Ирка не Христос, а он не Петр. "Отрекся", "отрекся"... А что, сознаться в том, что Ирка существует, и застрять в этой чертой психушке на неизвестно какое время, может быть даже навсегда? От слова "навсегда" повеяло нестерпимой холодной тоской, Стас поежился и укрепился в мысли, что поступает правильно. Его отвлек голос посетителя:

- Какой образ жизни собираетесь вести после выхода из клиники?

- Что значит, какой образ жизни? Обычный. Ходить в школу, делать уроки, гулять, смотреть телевизор...

Лицо посетителя еще больше поскучнело, хотя это казалось невозможным.

- Гм, - сказал он разочарованно. - А я думал, у вас все нормально...

- Да я пошутил! - спохватился Стас, инстинктивно чувствуя, что сказал что-то не то, хотя никак не мог понять, что именно. - Ну, какой образ жизни я могу вести? Такой же, как все.

Гость испытующе колол Стаса взглядом, проверяя, не лжет ли он. Видимо, вид мальчишки показался ему убедительным, он погасил взор, скучно пошелестел бумагами, и объявил:

- Ну что ж, я буду ходатайствовать перед доктором о вашей выписке под наблюдение врача.

Стас незаметно вздохнул и выдохнул через левое плечо. Кажется, пронесло.

Черный человек замолчал, только смотрел на Стаса остановившимся взглядом, от которого у мальчика внутри все ходило ходуном. Ему показалось, что сейчас он задохнется, но отводить глаза было нельзя, нужно было выдержать этот нечеловеческий взгляд, иначе черный человек мог передумать, и не ходатайствовать о его, Стаса, выписке. Наконец гость отвел взгляд, и Стас тут же упал бы, если бы все мускулы не свело бесконечной судорогой.

- Очень хорошо, - удовлетворенно сказал посетитель, и встал. Стас тоже хотел подняться, но не смог. - Я думаю, вы вполне адекватны и можете быть выписаны.

Единственное движение, которое удалось Стасу, это улыбка, которая, впрочем, скорее напоминала болезненную гримасу. Черный человек вышел, точнее, слился с чернотой за дверью. Стаса вдруг пробила крупная дрожь. Его никогда еще так не трясло. Стучали зубы, дрожали руки, ходили ходуном ноги. Тут отворилась дверь, и в палату вошла девушка, та, вторая, которая сидела вместе со Светланой у костра. Сейчас она была в коротком белом халатике, шапочке и тапочках с огромными помпонами. Она толкала перед собой медицинскую тележку, на которой стоял поднос с тарелками и стаканом компота.

- Привет, - сказала девушка, лучезарно улыбаясь. - А я тебе обед принесла.

"Обед", - подумал Стас. - "Ну да, уже полдень следующего дня. Мать, наверное, с ума сходит. Обзванивает больницы, морги".

Мальчик тяжело вздохнул.

- Что вздыхаешь? - спросила девушка. - Не вздыхай, тебя же выписывают.

Она села на краешек кровати и смотрела, как Стас, дрожь которого так же внезапно прошла, как и началась, придвигает столик к себе, разглядывает тарелки. В одной был красный борщ, с куском вареного мяса ("человечина" - равнодушно подумал Стас и усмехнулся про себя), в другой - котлета с картофельным пюре. На третьей тарелке лежало три кусочка хлеба. Стас взял ложку, и принялся есть борщ. И опять его поразил вкус бульона, сваренного на натуральном мясе.

- Слушай... - сказал он.

- Меня Мариной зовут, - охотно представилась девушка.

- Слушай, Марина, а где вы тут мясо берете?

- Что значит "где берете"? В холодильнике.

- Ну, а когда кончается, его кто-то привозит? Кто и откуда?

- Откуда я знаю, кто и откуда? - девушка пожала плечами. - Кто-то привозит, наверное. Меня это не интересует.

- А что тебя интересует? Сидеть по ночам у костра?

- Ну, это же интересно! - Марина оживилась. - Сидишь, вокруг ночь, темень, только луна светит, и то не всегда, жуть!

- Иногда люди всякие встречаются, наверное?

- Ну, бывает, - согласилась Марина. - Редко. В основном такие же, как мы, полуночники.

- Слушай, а мы с тобой раньше не встречались? - Стас даже поразился собственной хитрости, с которой он вел этот разговор. - Что-то лицо мне твое знакомо.

- Все мальчишки так говорят, - хохотнула Марина, - когда хотят познакомиться. Тебе-то зачем, мы уже знакомы. Телефон мой хочешь попросить? Так чего ходить вокруг да около, так прямо и скажи.

- Ну да, - смутился Стас. - Не осмелился прямо.

- Смешной ты. - Марина достала из кармана блокнотик, авторучку, написала что-то, вырвала листок и протянула Стасу. - На, держи. Звони, коли соскучишься.

Стас посмотрел на бумажку, на которой были всего три цифры - 745.

- Что, три цифры всего?

- А что, у вас в городе больше?

- Больше. - Стас вздохнул. - Боюсь, не смогу я тебе позвонить.

- Знаю, - Марина тоже вздохнула. - А у вас в городе интересно?

- Ну, наверное. У нас телевизор есть. Школа, опять же. Ну, в школе не очень интересно, там все воспитывают, шикают: "Не кричи", "Не бегай", "Сядь на место", и так далее. По вечерам на улице с пацанами... И девчонками.

- У тебя, наверное, подружка есть?

- Ну да, есть. Иркой зовут. Мы вместе сюда...

Стас осекся. Что-то во взгляде Марины показалось ему странным. Он доел второе, залпом выпил компот.

Марина встала, подошла к двери, приоткрыла и позвала:

- Петр Федосеевич.

Тут же в комнату влился недавний Стасов посетитель.