Игорь Исаев - Суд — дело правое

Критическая ситуация, в которой оказался капитан Крон, явно активизировала в нем красноречие и, наблюдая, как лицо многих присутствующих оттаивают от такой проникновенной тирады, подсудимый все более и более проникновенно вещал.

— Да и вообще неясно, к какому полу принадлежит что существо, и возможно ли в принципе с ним половое сношение. Если вас, господа, не убедит мои слова, я готов пойти на следственный эксперимент, чтобы практически доказать невозможность приписываемого нам преступления.

Капитан с удовольствием заметил, как при этих его словах у стоящего рядом полисмена зябко передернулись плечи. Видимо, тот представил, как будет проходить возможный эксперимент, и содрогнулся от ужаса. Капитан решил еще больше усилить торжество своей речи и повернулся к сторону хрюнделя. И тут же осекся от невероятной картины.

На месте бесформенного студенистообразного тела сидела прекрасная обнаженная девушка с пышными светлыми волосами. От неожиданности глаза капитана полезли на лоб, и только через несколько секунд легкое подрагивание силуэта незнакомки выдало наведенную телепатическим образом картинку, и Крон сумел окончательно прийти в себя. Он яростно обвел взглядом всех окружающих и обнаружил, что те совершенно обалдело смотрят на невероятное видение, а у судьи даже с носа свалились очки.

— Не верьте ему! Господин судья, это блеф, это мираж! — почти сорвался на визг капитан Крон. — Он и у нас на корабле такие штучки выделывал, а когда мы его доставили на место — вот так решил отомстить нам и подставил под статью! Это провокация! Надувательство!..

Присутствующие уже тоже понемногу начали приходить в себя, но зато и прекрасная девушка на месте инопланетянина шевельнулась, приняла еще более обольстительную позу, и в головах всех окружающих затрепетал немного картавый голосок:

— Ах, господа, вы же видите — я так беззащитна и застенчива, а эти два мужлана, с которыми я провела три недели в тесном корабле, принуждали меня к таким мерзким вещам, что об этом говорить просто невозможно. Ах, ах…

— Господа, не слушайте вы этот змея!!! — взвыл капитан Крон, потрясая кулаками. — Это дьявольское наваждение, и все мы попали под его воздействие. Надо немедленно прервать судебное заседание и принять необходимые меры предосторожности!

Судья недоуменно то надевал очки, таращась на прекрасное видение, то стаскивал их с носа и принимался усиленно протирать носовым платком и одновременно прислушиваться к переполоху в зале заседаний. Судейские чиновники и полисмены совсем растерялись и совершенно затравленно озирались по сторонам, не зная, что же им делать.

И тут капитан Крон понял, что единственно правильное ему надо совершить в данном случае. Подобная галлюцинация может существовать только в зрительных образах и совершенно однозначно проявит свою иллюзорную природу в настоящем действии. Поэтому капитан Крон одним прыжком перемахнул через загородку скамьи подсудимых и ринулся к обольстительному видению. Он нырнул в клубящийся причудливыми формами мираж, оказался нес к носу с напряженно замершим хрюнделем и со всего маху ринулся на него. Толчок получился мягким, словно капитан шлепнулся о большую горячую перину, и оба неприятеля покатились на пол.

Кену обалдело наблюдал, как его капитан нырнул куда-то между ног томной блондинки и почти тут же ее образ померк, и на этом месте сначала возникло смутное изображение быстро перетасовываемой колоды карт, потом совсем уже раскачивающийся большой образ неясного человеческого лица, а потом видения в середине комнаты совсем исчезли, открыв двух сцепившихся в яростной борьбе представителей разумных космических рас. Капитан Крон со всего маху колотил недруга кулаками по пухлому туловищу, сыпля при этом нечленораздельными проклятиями, а хрюндель обхватил того всеми полутора дюжинами коротких щупалец и явно старался подобраться к горлу человека.

Наконец пришедшие в себя полисмены и судейские чины спохватились и растащили драчунов в разные стороны. Капитан Крон еще долго сыпал в адрес инопланетянина самыми последними словами, а над взбешенным хрюнделем в ответ распалившемуся капитану мелькали самые невероятные и оскорбительные образы, из которых кукиши, голые обезьяньи задницы и козлиные морды были самыми невинными картинками. И при этом любая смена кадров такого невероятного фильма сопровождалась разъяренным хрюканьем и карканьем Том-Тома: “Сам такой!”, “Чтоб у тебя выросла такая рожа” и т.д.

Самым последним из всех присутствующих пришел в себя судья и отчаянно зазвонил в колокольчик.

—Это что еще за дебош! Да я вас обоих за одну решетку упрячу только за неуважение к суду, дикари несчастные! Прекратить немедленно! — И судья яростно потрясал в воздухе колокольцем, требуя немедленной тишины и уважения к своей персоне.

Наконец в судейской зале воцарился относительный покой и порядок. Все взгляды постепенно обратились к возвышающейся в благородном гневе над судейским столом фигуре Аверала Гайзера. Выждав солидную паузу, законник величественным жестом водрузил на нос очки и, чеканя каждое слово, дребезжащим фальцетом изрек:

— Ввиду безобразного дебоша, учиненного в здании суда этими двумя господами, прерываю судебное заседание до следующего дня, а обоим буянам назначаю меру административного наказания в виде трех суток ареста с содержанием под стражей.

Судья взглянул на висящий рядом календарь и уточнил:

— Сегодня пятница, как раз до следующего понедельника. Господин сержант, прошу увести задержанных.

Полицейские резво принялись выполнять указание, и не успел капитан Крон прийти в себя от потасовки, как его уже куда-то поволокли из судебного зала по темному коридорчику, и скоро он оказался на холодном полу в конуре с невысоким потолком и грубой решеткой вместо передней стенки. В противоположном углу тесного помещения усиленно пыхтел и отдувался хрюндель. Капитан Крон вскочил и бросился к гремящему ключами у решетчатой двери полицейскому:

— Эй! Вы что, оставляете меня вместе с этой образиной?

— Ничего, — пробурчал полисмен, щелкая замком. — За пару суток здесь вы окончательно выясните отношения. Как раз к следующему заседанию в суде будете в норме.

Капитан Крон высказал в спину удаляющемуся полисмену все, что о нем думает, и устало осел на узкие тюремные нары. Впереди были долгие три дня ареста…

Через минуту у капитана от неудобной позы заболела спина, и он, меняя положение, мельком взглянул на хрюнделя. Тот понуро угнездился на краю своей койки и, казалось, совершенно не замечал недавнего противника…