А Хаврюченко - В шумер на полчаса

Восходящее солнце пустило пару лучей через открытые двери. Мишка зевнул и уставился на экран.

- Ты явно переработался, Толик.

- Чего?

- Тебе надо отвлечься от компьютера.

- С какой стати?

- Ты в програмировании перешел с английского на урду.

- Урду? Что за бред ты несешь?

- Бред? А что в таком случае означает слово "вуашту"?

Толик поднял глаза на экран и грязно выругался. Полэкрана было испещерено словами непонятного и даже несколько оскорбительного смысла. Он разозлился и так заехал по кнопке переключения с английского шрифта на русский, что клавиатура обиженно хряпнула. Толик начал с того, что заменил неудобоваримое "вуашту" на "define".

- Тебе пойдет на пользу смена деятельности, - посоветовал Мишка, - Плетение мат на свежем воздухе быстро поправит дела. Ты и так сидел вчера до полуночи за програмированием, до рассвета встал и вновь за компьютер.

- Профессор из меня жаркое сделает, если я не закончу программу.

- А ты оставь все это в качестве вещественного доказательства.

- Ладно. Так уж и быть.

Когда пришел профессор, Мишка сидел под тентом и нелепо дергал руками, пытаясь подражать Толику в плетении мат. Камыш упрямо выскакивал из рук, и Мишка разъяренно шипел, пытаясь словить его стебли. Толик, напротив, наслаждался работой и даже что-то напевал. по ходу дела.

- Программа? - кратко спросил профессор.

- Я решил сменить вид деятельности. Вы бы видели, до чего я дошел.

- В любом случае эта работа полезная, есть то нам всем надо, - добавил Мишка.

- Это ваше дело, но к вечеру программа должна быть написана.

- Да ладно, проф. Мы ведь обещали местным еще пару мат.

- Я сказал свое слово.

Профессор ушел в машину.

- Чего ты поешь? - раздраженно спросил Мишка.

Толик действительно пел что-то на, как это часто бывает, понятную только автору мелодию, но зато с отчетливыми словами:

Я великий неорганик, Я объехал целый мир. Всем деканам я начальник И студентам командир.

Бурум-бурум-бурум.

В лабе вырубили газ, а потом и свет погас, это раз. Но грузовик привез дрова, это два.

Бурум-бурум-бурум.

А у нас вместо тигля медный таз. И пробирки, я б сказал, Реформатский покупал.

- Замолчи! - закричал что есть силы Мишка.

- Чего ты нервничаешь? - спокойно спросил Толик, не отрываясь от работы.

- Что ты поешь?

- Да так, из студенческой жизни. Вот! - он связал последние два стебля, и мата была готова, - Мы уже можем идти.

- А профессор?

- Не будем отрывать его от работы.

- Хорошо.

Они вместе впряглись в постремья и потянули полозья к селу.

Студенты с нетерпением ждали встречи с кузнецом, чтобы посмотреть, чего за ночь дали уроки рыночной экономики. Но встреча эта произошла несколько раньше, чем они ожидали.

Кузнец стоял у дома богатого шумера (у которого были двери) и увлеченно размахивал руками. Когда студенты подошли, они услышали и слова, сопровождавшие эту жестикуляцию:

- ...Ты крупно выигрываешь. Пойми, мои вещи прослужат тебе дольше, ты ведь это понимаешь. И ты сам признал, что они красивые. А ты, вдобавок, еще и экономишь время. Цена-то за топор ничтожная - какие-то жалких двадцать лепешек и десять ман бронзы. Это все очень просто.

Студенты изумленно наблюдали этот быстрый прогресс в сознании человека. А что уже говорить о собеседнике Кузнеца, состоятельно выглядящем шумере в шерстяной юбке на подобие килта. Тот был просто ошарашен и ему ничего не оставалось, как принести назначенную за топор цену.

- Молодец, - похвалил кузнеца подошедший Толик.

- Скорее, аукцион на носу, - поторопил их Мишка.

- Да, сейчас. Эй, достопочтенный! - крикнул тот шумеру, - Приходите сейчас к дому Кузнеца, вы сможете дешево купить мату.

Шумер кивнул, но тут же до него дошло, что он потерял часть своих богатств и призадумался.

- Эй, - обратился Кузнец к своему соседу в толпе по месту прибытия, - Ты давно спрашивал, хочу ли я отдать в твое попечение мой участок общественной земли. Так вот, два гана уже твои.

- А на что ты будешь жить? - удивился тот.

- Посмотрим.

- Объявляю начало аукциона, - Толик проворно взобрался на какую-то груду глины и взмахнул прутиком.

Толпа, человек в двадцать, покорно затихла.

- Продается отличная мата, с узором, классическая модель, гарантия от фирмы. Начальная цена - десять лепешек и три пригоршни фиников.

- Раз - двенадцать лепешек, второй слева во втором ряду, - прутик метнулся в сторону обделенного вчера шумера.

- Четырнадцать.

- Двадцать, - сразу круто взял состоятельный шумер, быстро освоившийся в море бизнеса.

Но обделенный шумер не собирался здаваться без боя:

- Двадцать две и три пригоршни.

- Двадцать пять и четыре, - возразил тот.

Стараниями других соседей цена быстро подскочила до тридцати лепешек и пяти пригоршней фиников.

- Тридцать, пять и гин серебра, - отрезал богач.

Толпа на мгновение затихла. Серебро было очень дорогим удовольствием.

- Тридцать, пять и гин справа в третем ряду - раз; тридцать, пять и гин два; тридцать, пять и гин - три. Продано! Продано господину в третем ряду за тридцать лепешек, пять пригоршней фиников и гин серебра. Кстати, - Толик наклонился к Мишке, - Что такое гин?

- Что-то около десяти грамм.

- Всего-то?

- Это огромные деньги.

- Ладно, - Толик разогнулся, - Сейчас разделим маты согласно предложенной цене. Самые лучшие - по большой цене, похуже - тем, кто дал меньше. Тем, кто остался в накладе, приношу свои извинения.

Состоятельный шумер удовлетворенно взял мату на плечи и, развернувшись, сложил у ног Толика плату. Вслед за ним подошло еще несколько покупателей.

- Да как вы смеете?!! - раздался сзади суровый голос.

У поворота стоял высокий немолодой мужчина с резкими чертами лица, выглядящий довольно богато и властно. За ним стояло двое человек помоложе и победнее, их скучаюий взгляд блистал недовольством, когда падал на первого. Рядом бесилась от нескрываемого удовольствия базарная старуха со вчерашнего аукциона. Вся компания выглядела довольно живописно в свете солнца, освещавшего их затылки.

- До чего вы дошли, народ черноголовых! - патетически взвыл передний, Неужели вы променяете свободу и то счастье, которое вам дал наш образ жизни, на это торгашество, Сан-гиг - народ Шумера! Разве вы не видете, что всем этим вы помогаете лишь этому тунеядцу Кузнецу? Он отвлекает вас от нужной работы в поле и сам не работает. Ведь каждый из вас может сам сплести эту мату, а так вы не работаете в поле и даете возможность лентяйничать этому проходимцу. Так вы вскоре перестанете подчиняться власти великого лугаля и платить ему налоги.

- Кто это такой? - шепнул Толик, - И почему его волнует, будут ли платить налоги?