Ким Ньюман - Время и относительность

Мы, впрочем, не очень-то и хотели его смотреть. На фотографиях снаружи кинотеатра Том Кортни был чересчур похож на Джона-Марсианина, которого мы так часто видели в школе, что в дополнительном полуторачасовом напоминании не нуждались.

И вот стоим мы разодетые, а пойти некуда.

– У меня идея, – сказала Джиллиан. – Раз уж мы выглядим старше восемнадцати, то давай сходим в «Помпу». Я слышала, что у них там классный музыкальный автомат. Это же недалеко от твоего дома, да?

Я не хотела показать, что боюсь, поэтому согласилась. Я подумала, что нас туда всё равно не пустят, потому что пабы строже на счёт возраста, чем кинотеатры. Так что ничего плохого не будет.

Когда мы подходили к «Помпе», Джиллиан сказала, чтобы я шла старше.

– Это как? – спросила я.

Она показала: выставила грудь вперёд, задрала подбородок, и добавила своему росту несколько сантиметров за счёт того, что расправила спину и не сгибала ноги. Я попробовала так идти, но это было неудобно, и я снова захихикала.

Джиллиан была недовольна, но тоже хихикала.

– Что-то смешное, девочки?

Парень, обратившийся к нам, стоял рядом с «Помпой» и завязывал накидку на мотоцикле. На нём была чёрная кожаная куртка и перчатки. Из-под его шлема свешивался жёлтый шарф в чёрную клетку.

– Только твой видок, Космонавт, – сказала Джиллиан.

Я напряглась. Не стоило дразнить одного из «Ребят Сверх-тонников».

Он снял с себя шлем и подвигал бровями.

– Отведите меня к вашему лидеру, – сказал он. – Я прибыл на Землю забрать ваших девушек. На нашей планете женщины закончились, и мы ищем добровольцев им на замену.

– Удачи, парниша, – сказала Джиллиан.

– Меня зовут Зак, а не «Космонавт», и не «парниша».

– Да ты что?

– А у вас есть имена?

– Возможно, – сказала Джиллиан.

– И какие же?

Зак был не один. С ним была группа друзей, тусовавшихся возле паба вместе, как шайка Ф. М., все в мотоциклетной одежде. «Ребята Сверх-тонники». Среди них были даже две девушки с острыми чертами лица, в больших, мужского размера куртках и джинсах, с завязанными сзади розовыми лентами волосами.

Зак повесил свой шлем на мотоцикл, и вынул из кармана нож-выкидушку. В школе такие запрещены, но некоторые старшие мальчики всё равно их носят. Улыбнувшись, Зак нажал на кнопку, и выскочило лезвие, только это оказался не нож, а расчёска. Его русые волосы помялись под шлемом, и он начал приводить их в порядок.

– Ты их смазал не хуже мотоцикла, – сказала Джиллиан.

Я подумала, что она рискует своей жизнью, а то и хуже, тем более что несколько парней засмеялись. Но он лишь улыбнулся, закончил причёсываться, и спрятал расчёску.

– Ну что, классно, дорогуша? – спросил он.

– По шкале от одного до десяти, примерно минус тридцать.

– Почти как погода, значит. Судя по вашему виду, вам не помешает согреться. Не хотите выпить по бренди?

У меня в голове возник образ утреннего похмелья.

– Ты угощаешь, Флэш? – спросила Джиллиан.

– Возможно, – сказал он.

– Не верьте Заку, ни единому слову, – сказал один из его друзей, у которого на щеке было что-то, похожее на след шины. – У него по субботам никогда денег не бывает. Всю зарплату спускает в пятницу на бухло.

– Это неправда. У меня отложено десять шиллингов на случай беды, а если этих ангелочков не отогреть, они явно попадут в беду.

– Сладкоречивый ты наш, – сказал один из парней.

– Не обращайте на них внимания, – сказал Зак. – Они завидуют моему шарму.

– Ты так собой доволен, автографы у себя не берёшь? – спросила Джиллиан.

– Если и захочу взять, то придётся мне в длинную очередь стать. После вас двоих, как минимум.

У него была широкая улыбка, но передние зубы были неровные.

– Мечтай дальше, Флэш.

– Попытка не пытка. А из какой вы школы?

– Коул Хилл, – сказала я, не подумав.

Парни засмеялись, а Джиллиан злобно на меня посмотрела.

– Несовершеннолетние, – сказал Зак. – Так я и думал. Доброго вам вечера, дамы. Увидимся как-нибудь... года через два.

Зак с друзьями пошли в «Помпу», а мы остались стоять на морозе.

Джиллиан перестала изображать высокий рост и готова была испепелить меня взглядом.

– Прости, – сказала я. – Я не подумала.

От обиды напускная «взрослость» Джиллиан пропала. Она стала похожа на ребёнка, у которого вот-вот начнётся истерика.

– Знаешь, на кого ты похожа, Лобастая? – сказала она и размазала пальцем на моих губах помаду. – На грустного клоуна.

– Прости, – снова сказала я.

Джиллиан ушла, ничего больше не сказав.

Вот, наверное, и кончилась моя карьера девушки-битника.

Позже...

 Бредя от «Помпы» по Тоттерс Лэйн к свалке Формана, я чувствовала себя несчастной. Туфли для взрослых не были предназначены для гололёда, было очень тяжело держать равновесие. Звуки музыки (какой-то рок) и веселья, доносившиеся из паба, только подчёркивали мою отрезанность от всех. Теперь я была отрезана даже от компании чудиков под верховодством Джиллиан. Я понимала, что она перетянет Джона на свою сторону. Я стала аутсайдером среди аутсайдеров.

Я услышала шепчущий, трескучий звук, похожий на нечеловеческий голос. От него у меня внутри похолодело. Лишь через несколько секунд я поняла, что мне страшно. Обычно я сержусь, а не боюсь.

На улице никого больше не было. Всего в нескольких окнах за шторами горел свет.

Снова шёпот.

Я огляделась. Некоторые из уличных фонарей не горели. С них свисали ледяные сталактиты. Я подумала, что могла слышать гул ветра в сосульках.

Я чувствительная. Я это знаю. Иногда я чувствую то, что другие не чувствуют. Я знала, что я на улице не одна. И то, другое, не было человеком. Не будучи человеком сама, я узнаю разумных существ, не являющихся людьми. За мной наблюдали. Глаза во льду.

Я постаралась идти быстрее, но поскользнулась, и у меня соскочила туфля. Ступнёй ноги, одетой лишь в чулок, я коснулась ледяного тротуара, и мою ногу пронзил холодовый шок. Я закачалась, но не упала.

Мой худший кошмар: явился школьный надзиратель, чтобы забрать нас домой! Я испугалась, подумав о дедушке. Мне казалось, что я знаю, что сделают с ним «Учителя». После суда нам не позволят помнить друг друга. Всё будет так, словно мы не родственники. Нет, всё будет ещё хуже: мы большене будем родственниками. Всё пространство и время изменятся, и у него и меня будут свои жизни, но разные и раздельные, подчинённые Правилам.

Ворота двора Формана были раскрыты. На крыше Будки горел голубой фонарь. Мои страхи прошли. Я знала, что его не нашли.

Но всё-таки, на Тоттерс Лэйн кто-то был. Разум... Большой, холодный, и... антипатичный?