Андре Нортон - Звёзды, не нанесённые на карты

Этот отель, вполне соответствующий моим скромным финансам, был расположен совсем рядом с «Семью Планетами». Меня особенно порадовало, что за стойкой вместо живого портье, неизбежного в респектабельной гостинице, здесь стоял робот. Правда, моё лицо будет зафиксировано в его памяти, и я не знал, насколько поможет созданная усилиями Ита маскировка.

Я получил пластинку для замка с определителем личности, при помощи гравитационного лифта поднялся на второй этаж, где располагались самые дешёвые номера, вставил пластинку в замок, настроил его на отпечаток своего пальца и, оказавшись внутри, наконец расслабился.

Потом я положил Ита на кровать и подошёл к висящему на стене зеркалу, чтобы посмотреть, что же он со мной сделал. То, что я увидел в зеркале, не было новым лицом, это было какое-то неясное пятно, смотреть на которое было почему-то очень неприятно. Рассматривать его внимательно было тяжело, эта личина была так бесформенна, что вызывала отвращение. Тем не менее, я сел на стул возле зеркала и по мере того, как я продолжал, совершая над собой немалое усилие, вглядываться в отражение, странное чувство дезориентации ослабевало, и мои собственные черты лица проглядывали всё яснее и отчётливее, пока, наконец, не приняли свой обычный вид.

Я очень сомневался, что когда будет нужно уходить, Ит снова сумеет произвести подобную трансформацию. Такое напряжение может быть слишком велико для него, тем более, что потребуется приложить все его способности. Но в этом случае, мне придётся без маскировки предстать перед теми, кто теперь охотится за мной.

А не могу ли я достигнуть того же эффекта собственными силами? Мою попытку с лицом Фаскила удачной назвать было трудно, к тому же, мне потребовалась помощь Ита, чтобы достигнуть даже такого результата.

А если предположить, что такая радикальная маскировка и не нужна? В последний раз Ит дал мне не другое лицо, а просто какую-то непонятную завесу, сквозь которую на меня было трудно смотреть. Может быть, нужно изменить не всё лицо, а лишь какую-нибудь его часть? Я ухватился за эту идею и стал мысленно обыгрывать её. Ит никак не комментировал мои рассуждения, хотя и мог бы. Я взглянул на кровать. Судя по всему, он спал.

А если ничего не отнимать, лишь добавить к лицу деталь, которая будет отвлекать внимание? Совсем недавно моя кожа была пегой от подделанных Итом отметин чумы. Я хорошо помнил эти отвратительные багровые пятна. Нет уж, только не это. Мне вовсе не хотелось, чтобы меня снова считали жертвой чумы. А вот, скажем, шрам…

Я мысленно перенёсся в те годы, когда я жил на своей родной планете, и мой отец держал магазинчик в порту, где принимал в заклад разные вещи. Многие космолётчики заглядывали в его внутреннюю комнату, чтобы продать находки, происхождением которых не стоило слишком сильно интересоваться. И некоторые из них были изуродованы отметинами и шрамами.

Да — шрам. Но где и какой? Залеченная ножевая рана, лазерный ожог, странный рубец от какого-то неизвестного ранения? Я остановился на лазерном ожоге, их я немало видел, и он будет вполне естественно смотреться на Задворках. Я вообразил его как можно чётче, и пристально стал вглядываться в зеркало, стараясь смять и обесцветить кожу вдоль левой челюсти и щеки.

III

Эта попытка полностью противоречила всему человеческому опыту. Если бы я не видел, как это делает Ит, не наблюдал своего превращения с его помощью, я ни за что не поверил бы, что такое возможно. А смогу ли я повторить то же сам, без Ита — это другой вопрос, на который я страстно хотел найти ответ. Меня тяготила зависимость от мутанта, стремившегося играть главную роль в нашем союзе.

Кто-то сказал: если закрыть двери перед всеми ошибками, истина тоже останется снаружи. И вот я начал битву со множеством ошибок, надеясь, что та малая толика истины, которую я ищу, поможет мне победить. С того дня, как я познакомился с Итом, я упорно старался развивать все свои паранормальные способности. Я не мог смириться с тем, что существо, похожее на животное, по своим способностям может превосходить человека (а людям вообще тяжело смириться с подобным). Хотя в галактике под словом «человек» понимают скорее определённый уровень интеллекта, чем гуманоидную форму. Это сперва тоже было сложно понять отягчённым предрассудками представителям моего вида, и нам пришлось долго учиться, чтобы усвоить этот урок.

Я как мог, отгородил своё сознание от всего внешнего: от забот о поисках пилота, об иссякающих кредитках, даже о том, что я в любую секунду могу пасть жертвой безжалостной охоты, которую чувствую, но не вижу и не слышу. Шрам — вот что важнее всего, вот что заполняет мой разум. Я сосредоточился на своём отражении в зеркале и на том, что хотел там увидеть.

Возможно Ит был прав: мы, земляне, не пользуемся всеми способностями, которые у нас есть. Но под влиянием Ита, я, сам того не замечая, вырос, изменился в совершенно необычном для моего вида направлении. И вот произошло нечто поразительное. Как будто в том секторе мозга, что пытался достигнуть тех же возможностей, которыми обладал Ит, незримый палец плавно нажал на кнопку, и я сразу же почувствовал, как задрожало в ответ моё тело, а затем — меня охватила уверенность в том, что я смогу это сделать, пьянящее чувство, за которым остальная часть моего сознания следила с тревогой и страхом.

Но лицо в зеркале изменилось! На нём возник уродливый рубец, не свежий и воспалённый, а тёмный и сморщенный, как после не очень удачной пластической операции, вполне соответствующий образу попавшего в переделку космолётчика или ветерана вооружённого рейда против какой-нибудь планеты.

Значит, возможно. Я неуверенно поднял руку, не решаясь прикоснуться к этой грубой, изрезанной складками коже. Иллюзии, созданные Итом, на ощупь были также правдоподобны, как и на вид. Ну а мои? Нет, до Ита мне было ещё далеко, если вообще когда-нибудь мне удастся с ним сравниться. Мои пальцы не чувствовали шрама, который я видел в зеркале. Но внешне рубец выглядел вполне натурально, и это было лучшее, что я мог сделать.

«Начало, многообещающее начало.»

Моя голова дёрнулась, словно меня неожиданно разбудили. Ит сидел на кровати и немигающими глазами пуухи смотрел на меня. Испугавшись, что моя сосредоточенность нарушена, я вновь глянул в зеркало. Вопреки этим страхам, шрам был на месте. Более того, я понял, что моё решение было верным: он отвлекал внимание, лицо было словно перечёркнуто полосой изрубцованной кожи. Это было не хуже, чем маска.

«Как долго он продержится?» — Я собирался покинуть эту комнату и отправиться на Задворки, а там мне некогда будет искать укрытие, где можно сконцентрироваться и подновить своё украшение.