Андре Нортон - Звёзды, не нанесённые на карты

Курение фэша не приводит к наркомании, но вызывает почти непрерывное изменение личности. Человек, который им увлекается, не может быть надёжным пилотом. Если этот доходяга только что накурился фэша, то он не лучший, а худший кандидат. Единственным плюсом было то, что фэш — штука дорогая, и его любитель вряд ли может себе позволить каждый вечер посещать «Летучую Пиявку».

«Сейчас он не курит, — сообщил Ит, — по-моему, он пьёт вивер.»

Вивер — самое дешёвое пойло, которое только можно купить, способное привести человека в весьма прискорбное состояние. В нём этот бездельник и пребывал. Его самочувствие, судя по всему, вполне гармонировало с мертвенно-зелёным светом, источаемым пиявками на стенах. Неожиданно он выпрямился, пододвинул стакан, и, повернув голову, поймал губами соломинку. Когда мы подошли к его столику, он продолжал тянуть своё пойло.

Более чем вероятно, что он не был лучшим кандидатом, но значок на воротнике свидетельствовал, что пилотом он всё же был, а других я здесь не заметил. Кроме того, он был единственным гуманоидом в этом заведении, чьё лицо внушало хоть какое-то доверие. Кажется Ит обратил внимание именно на него.

Он даже не поднял глаз, когда я уселся на скамейку напротив, зато откуда-то немедленно выскользнул ящерообразный официант. Я поднял палец, а затем указал на моего соседа, приказывая принести ему ещё одну порцию.

Последний, наконец, посмотрел на меня, не выпуская соломинки изо рта, затем невнятно пробурчал:

— Отвали! Что ты там ни продаёшь — покупать не буду.

— Вы — пилот, — ответил я. Ящероподобный тем временем плюхнул на стол новый стакан. Я бросил десятипунктовую кредитку, и одна из его многочисленных рук так ловко схватила её на лету, что я даже не заметил, как она исчезла.

— Ты опоздал, — мой пьяный собеседничек отставил пустой стакан и принялся за следующий, — я был пилотом.

— Разрешение на внутрисистемные полёты или дальний космос?

Он застыл, держа соломинку возле губ.

— Дальний космос. Хочешь убедиться? — прохрипел он с усмешкой, — а вообще-то, тебе какое дело?

Курение фэша меняет поведение человека: во время воздействия наркотика он становится очень агрессивен, а в промежутках способен самое большее на вялое раздражение.

— Может быть, большое. Работа нужна?

Он рассмеялся, кажется, ему действительно было весело.

— Ты опять опоздал. Я теперь планетарная крыса.

— Вы предлагали посмотреть вашу карточку. Её не конфисковали? — настаивал я.

— Нет. Просто об этом забыли. На самом деле я не летал уже два местных года. Что-то я разболтался, а? Они, наверное, в это пойло подмешали какой-то дряни, от которой язык развязывается. — Он с вялым интересом уставился в свой стакан, словно хотел выяснить, не плавает ли что-нибудь на поверхности мутной жидкости. Потом сжал губами соломинку, оттянул потёртый лацкан своего кителя, извлёк трясущейся рукой потёртый бумажник, и, вместо того чтобы протянуть мне, с безразличным видом бросил его на стол. Я поднял его, и как только настенный светильник в очередной раз вспыхнул, рассмотрел лежащее внутри удостоверение.

Оно было выдано на имя Кано Ризка, и подтверждало, что он является пилотом галактической службы. Дата выдачи была примерно десятилетней давности, а возраст указан как неопределённый, так как он родился в космосе. Но по-настоящему меня удивил небольшой значок, выгравированный под именем. Этот значок указывал, что Ризк был вольным торговцем.

Начав когда-то, как люди, желавшие на свой страх и риск торговать в стороне от регулярных линий, контролировавшихся крупными картелями, вольные торговцы, одиночки и исследователи по духу, всё больше превращались в отдельную расу. Они считали родиной свои корабли, не задерживаясь подолгу ни на одной планете, и торговали там, где рисковали появиться только разведчики и первопроходцы, как и они. В первые годы они существовали на голодном пайке, получая лишь крохи со стола, за которым пировали гигантские корпорации.

Будучи не в состоянии побеждать на аукционах, где разыгрывались права монопольной торговли с новооткрытыми мирами, вольные торговцы были вынуждены искать новые планеты, идти на операции с низкими прибылями и высоким риском, надеясь на подарок судьбы, который принесёт большой куш. И такое время от времени случалось, не слишком часто, но достаточно, чтобы удержать их в космосе.

Но так как привязаны они были лишь к своим кораблям, то их жизнь была очень замкнутой и клановой. Они вступали в браки только между собой, если вообще вступали. Теперь у них были собственные космические порты на оборудованных астероидах, где и проходила их квазисемейная жизнь. И встретить такого, как Ризк, застрявшего в порту, было достаточно необычно.

— Подлинное… — Он не поднимал глаз от своего стакана. Ризк, похоже, не впервые сталкивался с подобным удивлением и успел уже от него устать. — Я не грабил какого-нибудь звездолётчика, чтобы получить эту карточку.

В этом я не сомневался. Такие карточки всегда носили близко к телу и они были настроены на биотоки владельца. Если она попадала к кому-то другому, то спустя короткое время вся информация с неё исчезала.

Не стоило спрашивать, что оторвало вольного торговца от корабля и забросило в «Летучую Пиявку». Это могло настроить его враждебно, и с ним трудно будет договориться. Но сам факт, что он вольный торговец, говорил в его пользу. Человек, уволенный корпорацией, был бы менее склонен принять участие в задуманном нами путешествии.

— У меня есть корабль, — я решил пойти напролом, — и мне нужен пилот.

— Поищи в Регистре, — пробормотал он и вытянул руку. Я закрыл бумажник и положил его на протянутую ладонь. Интересно, поможет ли, если я скажу чистую правду.

— Мне нужен человек вне списков.

Это заставило Ризка взглянуть на меня. Зрачки его были расширенными и очень тёмными. Он не находился под действием фэша, но сознание его было чем-то затуманено.

— Ты — не контрабандист, — произнёс он спустя некоторое время.

— Нет, — контрабанда была выгодным делом, но Гильдия контролировала её настолько плотно, что заняться ею мог только полный идиот.

— Ну и кто ты тогда? — спросил он хмуро.

— Кто-то, кому нужен пилот… — начал отвечать я, но тут меня кольнуло мысленное обращение Ита.

— Мы пробыли здесь слишком долго. Приготовься проводить его.

Вокруг повисла тишина. Я даже не закончил фразы. Ризк уставился на меня, но глаза его явно не фокусировались, и он, казалось, не видел меня. Потом он хрюкнул и отодвинул в сторону недопитый стакан.

— Спать… — пробормотал он. — Пошли отсюда…

— Да, — согласился я, — идём ко мне.