Лилия Баимбетова - Планета-мечта

Я искоса посмотрела на него. Кэр заметил, улыбнулся мне мягкой своей улыбкой.

— Я боюсь, — тихо сказал он, — Нет, не то чтобы я не верил ему, деточка, но я не хочу… оставлять Алатороа с ним… Торион будет неплохим Царем, но он… не маг.

Я кивнула. В сущности, это был просто снобизм того особого рода, который присущ всем талантливым людям, привыкшим нести большую ответственность: им все кажется, что остальные сделают хуже, и они никому не могут доверить сделать что-то за них.

— Знаешь, Кэр, — сказала я невпопад, — А я ведь тоже была в Альвердене. Но раньше, чем ты. А где ты был до того?

— Меня не было на планете, — сказал он.

— И где ты был?

— Неважно.

Мы помолчали немного.

— И что в Альвердене?

— Что?

— Ты говорила про Альверден.

— А, — сказала я, — Я нашла там кое-что, что тебе нужно увидеть. Но сначала я… послушай, ладно? — я повернулась к нему, — Улетай, Кэр. Пожалуйста, полетим со мной, ведь ты умрешь здесь. Кэр, прошу тебя!

Он засмеялся. Смех этот был довольно странный. У него иногда прорывается это — что-то странное в смехе или улыбке, что-то злобное, и это пугает меня. Как только раздался его смех, речь моя прервалась, и я только смотрела на него растерянными глазами.

— Тебе легко будет улететь отсюда? — сказал Кэррон, отсмеявшись и внезапно став серьезным, — Я не могу. Я люблю ее. Я… слышу ее. Каждую травнику, каждый камень. Иные деревья я помню от семени, упавшего в землю. Что ты, как я… я не могу ее оставить. Ведь и ты… — он осекся.

— Да, — сказала я тихо.

Я отняла у него свою руку, встала и отошла к столу. Записи служительницы Света лежали под тетрадями Михаила Александровича.

— Вот, — сказала я, возвращаясь к кровати. Отыскала нужную страницу, протянула книгу Кэррону.

— Что это?

— Посмотри, — сказала я, — Там немного.

Читал он долго. Потом долго просто сидел и бездумно водил пальцем по строкам, согнувшись над рукописью. Волосы свесились ему на лицо. Я сидела за столом и ничем не занималась, просто смотрела на Кэррона.

— Кэр, — позвала я.

Он вздрогнул и захлопнул книгу.

— Кто знает об этом?

— Никто, — сказала я, — Только ты. Я думала, будет лучше, если ты узнаешь первым.

Кэррон убрал волосы с лица.

— Я хочу, чтобы это увидел Торион, — сказал он, — Но не раньше, чем… ну, пусть сначала твою находку задокументируют.

— Думаешь, он может уничтожить ее?

— Да, — сказал он, — Так и будет…. А эта книга так и лежала в Альвердене? В библиотеке?

— Я подумала, наверное, никто на эти записки не обращал внимания. Подумаешь, Дарсинг какой-то. Я, кстати говоря, не нашла его на карте, а на Поозерье карты у нас хорошие.

— А его и нет. Там была деревня, это на Дар-элле, в верховьях. Оттуда была моя мать, из этой деревни.

— Да что ты?

Я растерялась немного. При всем моем воображении я не могла представить себе Кэррона маленьким. А уж тем более женщину, которая его родила.

— Эта деревня еще до моего рождения сгорела. Лесные пожары, тогда все верховья Дар-элле выгорели.

В моей голове происходили некие арифметические расчеты, потом до меня дошло.

— Твою мать забрали маленькой?

— Ну, не такой, как я хотел тебя, — он сказал и смутился, даже покраснел, чего уж я совсем не ожидала, — Лет тринадцати. Но я не был старшим сыном.

— И сколько вас было? Детей, я имею в виду?

— Четверо.

Я немного удивилась. Мне казалось, что у них бывает один, очень редко два ребенка. Вообще-то, если это помножить на их манеру жениться один раз, да еще на женщинах, которые живут в десять раз меньше, чем мужья, то получается такая демографическая картина, что волосы дыбом встают.

Мы поболтали еще немного, потом я собралась к Михаилу Александровичу с записями дарсингской священнослужительницы.

— Кэр, ты не уйдешь еще?

Он пригладил волосы, улыбнулся.

— Нет, детка, не надейся.

Я засмеялась.

— Я, может, задержусь, но ты, по крайней мере, дождись меня, ладно?

Он кивнул, встал, подошел к столу.

— Чем ты занимаешься? — спросил он, раскрыв наугад одну из тетрадей.

— Это не мое. Мне просто дали почитать.

— Ничего, если я посмотрю? Там нет ничего секретного?

— Нет, — я засмеялась, — Но там все на галактисе…. Так ты не уйдешь?

— Нет. Если ты позволишь, я у тебя побуду до ночи.

— Я скоро вернусь, — сказала я, но задержалась я надолго.

Михаил Александрович обрадовался моему визиту, а находка моя его поразила. Он тоже долго читал, потом перелистал книгу, оглядел переплет. Я присела на край стола и сказала:

— Нужно сделать виртуальные копии. И, Михаил Александрович, кроме здешнего архива отправьте еще в Центральный информаторий, ладно?

— Боитесь, что запись могут уничтожить?

— Да, — сказала я.

Михаил Александрович подпер щеку рукой и сказал:

— Пожалуй. Все остальное ведь наверняка было уничтожено. Политика…. Где теперь Царь-ворон?

— Который? — мрачно спросила я.

— Мм… бывший.

— В моем доме, — сказала я.

— Он видел это?

— Да, видел.

— И что?

— Он хочет, чтобы я показала Ториону. Но сначала сделайте копии. А то Торион большой и сильный, знаете, разозлиться и просто порвет. Не драться же с ним. Он в своем праве, да он и сильнее меня. Пришлось бы его убивать еще.

— А ведь вы сказали интересную вещь, Кристина. Он в своем праве. Может быть, копирование этой записи не совсем… мм, законно?

— Ну, да, — сказала я, — Они имеют право, конечно, уничтожать все сведения о нем. Ладно, я сама сделаю копии. И сама разошлю, а то вы невесть до чего так додумаетесь.

— В сущности, вы не правы, Кристина. Это их жизнь, их планета, и решать должен Царь-ворон.

— Который? — сказала я зло.

— Кристина!

— А я не признаю этого… за Царя. Если он носит Жезл, это еще ничего не значит.

— А что, по вашему, значит?

— Его должен был избрать Совет, — быстро и зло заговорила я, — Не думаю, что Совет успел это сделать. Из выживших нет ни одного члена Совета, так что он самозванец.

— Но если они все погибли? Что же теперь…

— А по наследству? — сказала я, — Вороны не часто используют наследный принцип, но когда нет четко определенной кандидатуры, или Совет не может договориться…. У Кэррона нет наследников, значит, власть переходит к потомкам Седовласого, а это Дрого.

— А Дрого — потомок Седовласого?

— Да.

— Вы-то откуда знаете, Кристина?

— Он носит серебряную флейту на цепочке. Знак рода. И потом, о нем говорят… говорили в Альвердене. Знаменитый род, почти такой же, как род Корда.