Коллектив авторов - Фантастика 1981

— Вот вы и приходите в мир усталыми золотоискателями, бросая в конце концов свою добычу там, где, как вам кажется, ему знают цену. Но вы не ведаете, чем живет современность — бронзовый век на дворе или еще какой-нибудь. Может, в нем ценится уже совершенно иной металл? И не в состоянии человек понять, то ли он слишком долго искал свое сокровище, то ли пришел безнадежно рано. А может, все намного проще — спрос уже не рождает предложение. Тогда из жалости лишь к пришельцу подбирают никчемно малую часть его ноши, и он понимает, что это крах. Не вы ли создали легенду о страшных муках царя Мидаса?

— Но, постигнув сущность слова, можно понять и человека, который его произнес. — Световид оглядывался, словно ожидая поддержки со стороны онемевших от удивления и гнева родителей. — Можно почувствовать тяжесть надежды, которая, заставила его вымолвить это слово сейчас, а не потом.

— Ну и что? На той поляне детства, где вы когда-то растеряли свое золото, уже высоко поднимается трава забвения. Надежно, навсегда скрыла она место, где вы стояли когда-то: приносящий дары и тот, кто ими пренебрег. Опять бросаетесь в путешествие, в поиск — поздно… Ищете услышанное когда-то слово в чужих улыбках, объятиях, губах… Но далекий золотой звон только глумится над вами, ускользая… И приходят сны, в которых переигрываются заново дни, под веками птицей бьется утраченное время. Сны бегут испуганной отарой, наверстывая непережитые ощущения. Кто же здесь в выигрыше?

— Довольно диспутов! Скажите лучше, что это вы с ними сотворили, что они по-человечески ни гугу! Умных собак себе сделали! — крикнули из толпы.

— Слово, в вашем понимании, состоит из двух частей, мы от вас ничего не скрываем. Эти составные — общее значение и конкретно вложенное содержание, или собственно Слово и наше представление о нем. Смысл слова мы можем постичь двумя путями: через внутреннее озарение и жизненный опыт. Надеемся, никто из вас не возразит против того, что второй путь гораздо болезненнее. Вы знаете, что когда долго повторять мысленно или вслух какую-либо букву, то с нее слетает-скорлупа обыденности и тайными уколами сердца вы в состоянии почувствовать страшную и могущественную бесконечность мысли. И достигнувший этого понимания уже никогда не вернется к употреблению несовершенных и тяжелых слов. Тогда исчезают двусмысленность, недосказанность, а с ними измены, разочарования, и рождается по-настоящему новый человек, которому дано действительно все. Не к этому ли вы стремитесь на протяжении всей жизни?

— Это в юности всем дано все, а вы воспользовались этим, облапонгали наших детей лицемерием! — взорвался Световид. — Да ваши мысли в сто раз коварнее нашего словесного «несовершенства»! Вы уставили их души чудесными зеркалами духовного взлета, чтобы они занимались самолюбованием? Разумеется, когда ты стократ отражаешься вокруг, кажется, что мир — это ты и все в нем принадлежит лишь таким, как ты. Да я вас всех сейчас…

Световид привычным движением потянулся к поясу, где когда-то висел бластер, но рука не успела коснуться пустой кобуры. Властная и спокойная рука взяла его за локоть, и Световид, каким он ни был рассвирепевшим, с удивлением отметил, что это была его жена. Доселе она стояла в сторонке, неприметная, одетая, как и большинство, в легкую вышитую рубашку, прислушиваясь к этой невероятной дискуссии.

— Подожди, слышишь… — тихо сказала она и вышла на середину. Люди расступились, образовав тесный круг. Глаза ее были полны слез, но сияли вдохновением.

— Слушайте! Слушайте, дети!

Звук ее голоса, казалось, достиг высоких сводов и упал оттуда золотым дождем, покатился, рассыпаясь, ошеломив всех силой проснувшегося чувства. И полилась песня, известная каждому землянину с пеленок, песня, с которой в их сознание входило слово, — колыбельная…

Через мгновение ее подхватили все родители, худо-бедно, иногда не в лад, но вдохновенно, крепко взявшись за руки.

Световид без умолку ревел голосом, который чаще привык подавать команды, нежели произносить слова песен. Слова, преисполненные веры и надежды в то, что каждый ребенок, выросши, станет Человеком. Он пел и смотрел на Ярославу, с радостью отмечая, как шевелятся ее губы, про себя повторяя песню. Наконец она тихо и неуверенно сказала:

— Мамо…

В зале зазвучали триумфальные возгласы, а песня все не убывала, а, напротив, ширилась и росла, будто вдохновляясь радостью людей.

— Пойдем домой, — весело сказал Световкд. — Сдается мне, пора ужинать, не правда ли, Славця?

Ярослава утвердительно кивнула, но, спохватившись, стыдливо сказала:

— Пора, папа…

Земляне гурьбой двинулись к выходу, а в спины им летело:

— Вы свели все на нет: три года нашей работы… Что ж, воля ваша…

— Ага, — сказал Световид, не оглядываясь и крепко держа Ярославу за руку, — наша.

Дома их радостным лаем встретил большой серый пес.

Он прыгал, скулил и все норовил лизнуть прибывших в лицо шершавым горячим языком.

— Фу! Юпитер, да отстань ты! — беззлобно буркнул Световид. — Ярослава, включай видео. Сейчас, наверное, обсуждение будет. Ничего, — успокоил он себя, — ведь мы люди.

Потом, задумчиво почесав угомонившегося пса за ухом, добавил:

— А раз люди, то уж как-нибудь сами разберемся.

ЕВГЕНИЙ ФИЛИМОНОВ

Паттерлюх и его состав

Когда теперь анализируешь замысел Паттерлюха, бросается в глаза его полная неопределенность. В разделе хроники «Федерального химического бюллетеня» было лишь кратко сказано, что Финн Паттерлюх поставил своей целью создание универсального средства. Какого универсального средства? — можете спросить вы. Для мытья раковин и унитазов? Против насекомых? От перхоти и выпадения волос? Для удобрения газонов? От бессонницы? От ржавчины? Да, от всего этого, ответил бы вам Паттерлюх, а также от всего прочего и для всего прочего.

— Послушай, дружище! — говорили ему коллеги, охваченные вполне понятной злобой на дурака, ставящего себе неохватную задачу. — Ты что, забыл, что нынче век специализации? Все объять невозможно. Паттер, старик, взгляни на доцента Муктуса! Его препарат предназначен для усиления секрета слюнных желез у йоркширских свиней, и ни для чего больше. Или же возьми магистра Шлиппенхуля. Тот также разрабатывает сугубо узкую тему: растворимые тонизирующие добавки к ванным шампуням. Уж с их умом и энергией можно было бы размахнуться, но заметь, Финни, они не поддались соблазну. Не стали распыляться. И они добьются успеха и у свиней, и в ванных, а ты, Паттерлюх, так и будешь живым анахронизмом из поры универсалов-алхимиков!