Даниил Клугер - Дела магические

— Но это может быть субъективная правда, — возразил Ницан. — А глубокую проверку им устроили?

— Разумеется. Если хочешь прочесть подробный отчет...

— Еще чего! — всполошился Ницан. — Нет-нет-нет, Лугаль, я тебе верю... Если конечно, не ты его убил.

— У меня алиби, — невозмутимо ответил Лугальбанда. — В момент убийства я не знал ни о существовании партии «Возрождение Шенаара», ни о ее лидере. Узнал только после убийства.

— И ты тоже? — обрадовался Ницан. — Вот и я говорю... В общем, понятно. В дверь никто не входил. Дальше.

— Перейдем к окнам. Оба были закрыты наглухо. Кроме того, и снаружи, и изнутри окна защищены амулетами. Среди прочих имеется магическая печать Высшей коллегии.

Ницан невольно присвистнул. О такой защите можно только мечтать. И тем не менее... Он покосился на покойника.

И тем не менее она не спасла. Ницан внимательно осмотрел все углы обширного помещения, вышел в центр.

— Да, дела... — протянул он. — Классический вариант убийства в запертой комнате, ты не находишь? Кроме жертвы в помещении никого не было. Это раз. Охрана у входа никого не пропускала. Два. Магическая защита не позволяла кому бы то ни было проникнуть сюда через окна или через дверь тайно. Три...

— А также четыре, пять и шесть, — прервал его Лугальбанда. — Не надо мне указывать на очевидные вещи. Попробуй-ка лучше объяснить их.

Ницан не ответил, вернулся к ложу, присел на корточки и заглянул в прикроватную тумбочку.

— Что ты ищешь? — спросил Лугальбанда.

— Документы, — буркнул Ницан. — Которые ему оставили по его просьбе.

— Документы кажется вернули секретарю, — напомнил маг-эксперт.

— Кажется... — проворчал сыщик. — Кажется... Надо же за что-то зацепиться! Как его убили — непонятно. Попробуем разобраться, за что. Я предлагаю рабочую гипотезу: среди документов, которые он потребовал принести незадолго до смерти, было что-то секретное, — отвечая, сыщик тщательно осматривал внутренности тумбочки. — Убийца мог охотиться именно за документами.

— Ну и что? — маг-эксперт пожал плечами. — Ну, охотился. Дальше что?

— Ничего, — ответил Ницан, выпрямившись. — В смысле, ничего тут нет. Итак, первое: отправляйся к секретарю — министр сказал, что документы, похоже, остались у него. Или же он их забрал отсюда уже после убийства. Постарайся выудить их у него. Если не даст — пусть хотя бы скажет, все ли на месте. И его притащи сюда. Ну, вы мне устроили подарочек... Хотя нет, первое — вызови-ка сюда целителя. Я имею в виду — того, который осматривал Шаррукена Тукульти.

— Почему именно сюда? — спросил эксперт. — Не лучше ли будет нам пройти к нему?

Ницан отрицательно качнул головой и уселся в кресло в углу гостевых покоев.

— Сюда, Лугаль, именно сюда, — сказал он. — Пусть заодно посмотрит обстановку — может, заметит какие-то подозрительные детали.

Лугальбанда согласился. Оставшись в одиночестве Ницан начал клевать носом и вскорости задремал. Ему даже успел присниться какой-то странный сон, в котором Умник то и дело пытавшийся всучить Ницану хрустальный кубок, наполненный, почему-то парным молоком. Сыщик терпеть не мог парного молока — ни во сне, ни наяву, и потому всячески пытался уклониться. Видимо, двигался он при этом весьма энергично, потому что в конце концов полетел из кресла на пол.

Разумеется, именно в тот момент, когда он пытался выбраться из-под кресла, в гостевых покоях появился Лугальбанда, которого сопровождал невысокий сухонький человек с наголо обритой головой, в темной хламиде профессионального целителя. Морщинистую шею охватывала латунная цепочка с амулетом в форме двенадцатиконечной звезды. Каждый луч звезды увенчивался символом зодиакального созвездия. В центре были помещены символы солнца и луны.

При виде сыщика, лежавшего на полу и придавленного ножками опрокинутого кресла, оба на мгновение окаменели.

Ницан несколько раз растерянно мигнул.

— Э-э... — пробормотал он. — Небольшой следственный эксперимент. Не обращайте внимания, я уже закончил.

Он осторожно выполз из-под кресла, зацепившись при этом ногой и перевернув его еще раз.

— Ну вот, — сказал сыщик, поднимаясь на ноги и возвращаю коварную конструкцию из красного дерева на место. — Прошу садиться. Теперь я к вашим услугам.

— Посвященный Думмузи-Хореф, — представил целителя маг-эксперт. — А это — господин Ницан Бар-Аба, ведущий расследование по делу об убийстве Шаррукена Тукульти. Ему даны полномочия опрашивать свидетелей.

Думмузи-Хореф коротко кивнул бритой головой и с явным опасением посмотрел на предложенное ему кресло. Было заметно, что слова о следственном эксперименте, связанном с мебелью, его несколько смутили. Правда, после повторного приглашения целитель сел, но сделал это осторожно, готовый в любой момент вскочить.

Ницан с грохотом пододвинул табурет, стоявший у окна, и сел тоже. Лугальбанда остался стоять у двери.

— Вы любите молоко? — неожиданно спросил сыщик, все еще находившийся под впечатлением от короткого, но реалистичного кошмара. — Я терпеть не могу, — он поморщился. — Гадость. Меня пичкали им в детстве при каждом удобном случае.

Думмузи-Хореф растерянно захлопал глазами. Ресниц у него почти не было.

— Э-э... молоко? — он беспомощно оглянулся на эксперта, стоявшего с непроницаемым лицом. — При чем тут... То есть, я не пью парного молока... А что?

— Нет, ничего, это я так... — рассеянно ответил Ницан. — О молоке мы поговорим в следующий раз, если хотите. Вчера вечером вас пригласили к больному, — он, не оборачиваясь, ткнул пальцем в сторону кровати под балдахином. — Вы оказали ему помощь — сняли приступ, — после чего удалились. Верно?

Думмузи-Хореф посмотрел на альков.

— И да, и нет, — ответил он. — Его превосходительство действительно срочно вызвал меня к господину Шаррукену Тукульти. И я действительно собирался ему помочь. Но мне не довелось это сделать.

— Почему?

— Потому что, едва я обратился к господину Тукульти с предложением провести срочное обследование его состояния, как он тут же сказал, что приступ уже прошел и все, что ему нужно — это полчаса покоя. Тогда я проводил его сюда, в эту комнату. Вот и все.

— И что же вы делали дальше?

— Оставил его одного, как он того требовал. У меня не было оснований настаивать, его состояние действительно не внушало опасений, насколько я мог судить. Это может подтвердить его секретарь. И референт.

Ницан посмотрел на Лугальбанду.

— То есть, вы хотите сказать, что секретарь и референт оставались здесь? После того, как вы ушли? — спросил тот.

— Нет-нет. Референт передала господину Тукульти папку с документами и тут же удалилась. А с секретарем мы вышли вместе. Господин Тукульти отослал нас обоих.