Кэтрин Куртц - «Если», 1996 № 04

Я подковылял к двери, приоткрыл ее и кинул внутрь один из подаренных ведьмой кристаллов. После чего прислонился к стене и стал ждать.

Кристалл не подвел. Вскоре в доме сделалось удивительно тихо.

Когда я вошел, все валялись вповалку на полу, держась за животы. Я принялся колошматить противников по головам. Когда отрубился последний, я всех их связал, памятуя о том, что кристалл вот-вот перестанет действовать.

Морли подполз к стене, принял сидячее положение и прохрипел, испепелив меня взглядом:

— Предупреждать надо, черт возьми. Я чуть концы не отдал.

— Где твоя благодарность, Морли?

О взглядах, которыми одарили меня Садлер с Краском, не стану и упоминать. Мне повезло, что у них не было сил подняться.

Снаружи донеслись какие-то звуки. Я выглянул за дверь.

Наконец-то прибыла Владычица Бурь.

Она выбралась из коляски и подошла ко мне. Я отступил в сторону. Рейвер Стикс прошла внутрь, обозрела поле боя, принюхалась и с подозрением поглядела на меня.

— Все налицо, — сообщил я. — Немножко уберемся, и можно начинать.

— Хорошо. — Она приблизилась к баронету, которого в пылу схватки повалили на пол вместе со стулом, окинула его взглядом, затем повернулась к Донни Пелл. — Это и есть та самая шлюха, мистер Гаррет?

— Еще не уточнял, но думаю, да.

— Выглядит она, прямо скажем, не очень.

— С женщинами так всегда. Если ее умыть и приодеть, ей не составит труда обольстить очередного кавалера.

Владычица Бурь метнула на меня взгляд, подобного которому я еще не удостаивался.

Тем временем в дверном проеме появилась Уилла Даунт. Судя по всему, она впервые за время нашего с ней знакомства пребывала в полной растерянности.

— Плоскомордый, почему бы тебе не привести Амбер? — Я удостоился взгляда не менее мрачного, чем тот, каким меня наградила Рейвер Стикс. Тем не менее Тарп кивнул и вышел за дверь. — Госпожа, — продолжал я, — не знаю, по адресу ли обращаюсь, но не могли бы вы прочитать какое-нибудь исцеляющее заклинание?

— Мистер Гаррет, всякий, кто сражался с полководцами венагетов, может творить элементарные исцеляющие заклинания.

— Так уж и всякий? — усомнился я. В комнату вошла мертвенно-бледная Амбер. — Привыкай, детка. Жизнь бывает порой жестокой. Плоскомордый, с тобой все в порядке?

— Жить буду. Слушай, сколько раз тебя просить — предупреждай заранее! — Он моргнул и приложил ладонь к животу.

Я не стал объяснять, что, последовав его совету, предупредил бы не только своих, но и чужих.

53

Тела гоблинов и слуг Гамелеона мы побросали в траву, не разбирая, кто действительно мертв, а кто только ранен. Потом пришлось рассаживать гостей. Место нашлось всем, на ногах остался лишь я да Амбер. Девушка прислонилась спиной к дверному косяку; чувствовалось, что она сильно нервничает.

— Приступайте, мистер Гаррет, — произнесла Владычица Бурь. Она сидела на колченогом стуле, однако впечатление было такое, словно тот вдруг преобразился в роскошный трон.

— Хорошо, госпожа. Начнем с моего приятеля Скредли. Будь добр, расскажи этим людям все то, что рассказывал мне в доме Чодо. Но учти, эта дама гораздо суровее нашего общего знакомого.

Скредли, который вновь преисполнился обреченности, принялся рассказывать, чуть ли не слово в слово повторяя то, о чем поведал мне.

Главной злодейкой по-прежнему оставалась Донни Пелл. Стоило понаблюдать, какие взгляды она бросала на гоблина, будто требуя, чтобы он представил ее в более выгодном свете.

На да Пену и Гамелеона посмотреть тоже стоило. И на домину Даунт — когда та поняла, что ошибалась, отказываясь верить всем подряд слухам.

Скредли закончил. Я повернулся к Гамелеону.

— Не хотите ничего добавить?

— Я хочу содрать с тебя шкуру!

— Гаррет, может, стукнуть его пару раз, чтобы научился вежливости? — осведомился Морли. — С детства мечтал услышать, как хрустят благородные кости.

— Думаю, обойдемся без этого.

— Ну разреши хоть руку вывернуть! Плоскомордый, а может, мы с тобой подвесим его за ноги?

— Хватит! — процедил я.

Рейвер Стикс вытянула в направлении Гамелеона левую руку — ладонь кверху, пальцы растопырены. Лицо Владычицы Бурь оставалось бесстрастным, но между пальцами руки вдруг замерцали лиловые искорки.

— Нет! — воскликнул Гамелеон. Неожиданно он испустил пронзительный вопль (я и не подозревал, что он умеет так кричать) и обмяк на стуле.

— С одним разобрались. Ваша очередь, баронет. Что споете вы?

Баронету петь явно не хотелось, особенно в присутствии супруги, которой были известны все его уязвимые места.

— Карл, — проговорила Владычица Бурь, — увертки ни к чему хорошему не приведут. — Она вновь вытянула руку. Опять замерцали искры. Баронет съежился и заскулил. Рейвер Стикс опустила руку и криво усмехнулась. — Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю.

Да уж, подумалось мне. Я огляделся. Сколько бледных лиц — Гамелеон, да Пена, Уилла Даунт… Амбер, по-видимому, жалела, что вообще увязалась за мной. А бедняга Скредли, должно быть, корил себя за то, что ему взбрело в голову вернуться и попытаться отомстить.

Что касается Донни Пелл… Я повнимательнее пригляделся к девушке. Точнее, позволил себе приглядеться, ибо до того опасался, что ее чары могут подействовать даже на меня.

Она выглядела невинной овечкой. Невысокого роста, симпатичная; ей было, наверное, под тридцать, однако миловидное личико и смуглая кожа придавали Донни Пелл вид девочки-подростка. Не сказать чтобы красивая, но, безусловно, привлекательная. Даже привязанная к стулу и облаченная в лохмотья, она будила в мужчине желание обладать и стремление защитить.

Сам я не связываюсь с маленькими девочками, но мне хорошо известно, какие чувства может вызвать у мужчины аппетитная пятнадцатилетка.

Мне несколько раз доводилось встречать таких вот Донни Пелл. Они весьма умело манипулировали мужчинами — творили, что хотели, причем эти мужчины испытывали одновременно физическое желание и нечто вроде отцовского чувства. Между прочим, несмотря на умение крутить сильным полом, в голове у сих юных особ обычно ничего нет.

В Донни Пелл, судя по всему, пропадает великая артистка. Как лихо она перевернула представления патриархального общества о роли женщины, как ловко подчинила своей воле всех представителей противоположного пола, с какими ее свела судьба! И, невзирая на положение, в котором оказалась, пыталась покорить остальных.

Но ее привлекательность и шарм были всего-навсего маской, под которой скрывалась жестокая, бессердечная личность, этакий Морли Дотс в женском обличье. Неудивительно, что она вертела Скредли и его сородичами как хотела.