Грег ИГАН - Журнал «Если» 2008 № 07

Сегодняшний бизнес устроен в соответствии с законами дарвиновской теории эволюции. Крупная рыба заглатывает мелкую рыбешку. Корпорация Аспар-Нагои, по всеобщему признанию, была кашалотом. Если расти быстро и достаточно долго, то очень скоро потребуется целая армия одаренных людей, чтобы понять, чем вы владеете и как это все взаимодействует. Она была частью этой армии.

– Ну, и над чем еще вы работаете? – спросила она.

Я обернулся на голос Вероники – ее симпатичное лицо не выражало никаких эмоций, улыбка ушла с ее губ.

– Хорошо, – кивнул я. И на этот раз показал ей свои настоящие фокусы. Я показал ей, на что способен. Потому что она попросила об этом.

Мартенсит – своего рода искусство. Мягкое пламя – медленное, плавное разворачивание оригами.

Мы вместе смотрели на это. Огонь и металл, вещь, которую я никому ранее не показывал.

– Красиво, – прошептала она.

Я показал ей бабочку, моего маленького голема – тонкие стальные крылышки мотылька медленно сгибались, проходя фазовые изменения.

– Это сделали вы? Я кивнул.

—  Тут нет механических частей, – пояснил я. – Единый лист стали.

—  Похоже на магию, – она тронула бабочку тонким указательным пальцем.

– Всего лишь наука, – ответил я. – Продвинутая наука.

Мы следили за тем, как бабочка остывала, медленно взмахивая крыльями. Затем она начала сворачиваться, превращаться в кокон.

– Прорывом стало использование сдвигов на микроуровне, – пояснил я. – Это дает больший контроль над формой.

—  А почему именно эта форма? Я пожал плечами.

—  Нагреваешь медленно, и получается бабочка.

—  А что произойдет, если нагревать быстро? Я посмотрел на нее:

—  Будет дракон.

Той ночью, когда я пришел к ней, она медленно снимала одежду, и ее губы были очень сообразительными. Хотя я был выше ее на полголовы, я обнаружил, что ее ноги такой же длины, как мои. Сильные, стройные ноги бегуньи, пучки мускулов на икрах напоминали кулаки. Затем мы распластались на темных простынях и наблюдали за тем, как уличные огни, проходящие сквозь занавески, рисуют узор на стене.

– Останешься до утра? – спросила она.

Я подумал о своем доме, о пустых комнатах и тишине.

—  Ты хочешь, чтобы я остался? Наступила пауза.

—  Да, хочу.

—  Тогда останусь.

Вентилятор над ее кроватью мягко жужжал, гоняя воздух и охлаждая пот на моем голом теле.

— Я изучала тебя последнюю неделю, – сообщила она. – Вернее, то, чем ты занимаешься.

— Наводила обо мне справки?

Она проигнорировала этот вопрос и положила руку мне на плечо.

— У Нагой есть лаборатории в Азии, которые работают в параллельном с тобой направлении. Ты знал об этом?

— Нет.

— Умные сплавы с химическими переключателями вместо тепла. И всякие еще более странные вещи. Специальный медно-алюминие-во-никелевый сплав, формой которого можно управлять удаленно определенной частотой. Нажимаешь кнопку на передатчике, и происходит изменение фазы благодаря какому-то резонансу. Впрочем, большую часть объяснений я не поняла. Это еще какие-то разновидности твоей волшебной стали.

— Не волшебной, – поправил я.

— Современная химия выросла из искусства алхимии. С какого момента она снова становится алхимией?

— В душе она всегда была алхимией. Просто теперь мы достигли в этом больших успехов.

— Должна сказать тебе, – начала она, запуская пальцы в мои волосы, – что я не верю в межрасовые связи.

Тогда она произнесла это в первый раз – а затем часто повторяла на протяжении следующих полутора лет, как правило, когда мы лежали в постели.

— Значит, не веришь?

— Нет, – ответила она.

В темноте она была силуэтом, причудливой тенью на фоне лившегося из окна света. Она смотрела в потолок, не на меня. Я изучал ее профиль – округлый лоб, линия подбородка, расположение рта, – рот располагался не просто между носом и подбородком, но еще и выступал вперед, будто что-то в архитектуре ее лица тянулось наружу. Она носила серое стальное ожерелье с логотипом Аспар-Нагой. Ожерелье блестело на темных изгибах ее груди. Я прикоснулся пальцем к ее нижней губе.

— Ты не права, – сказал я.

— Как это?

– Я их видел. Они существуют. Я закрыл глаза и уснул.

Дождь стихал, создавая лужи на чикагских улицах. Мы припарковали машину на стоянке. Когда мы подошли к ресторану, Вероника сжала мою руку.

Войчека я увидел сразу. Он оказался моложе, чем я ожидал – бледный, широколицый, с бритой головой, в темных очках. Он стоял у входа в ресторан, скрестив руки на груди. Парень больше походил на вышибалу, чем на ученого.

– Вы, должно быть, Войчек, – произнесла Вероника, протягивая руку.

На мгновение он заколебался.

– Не ожидал, что вы черная. Она лишь слегка сощурилась.

– Да, некоторые люди этого не ожидают. Знакомьтесь, мой помощник Джон.

«Типичная восточно-европейская бестактность», – подумал я, а затем кивнул и пожал ему руку. Войчек не был расистом. Просто люди, приезжающие в эту страну, не знают, чего не следует говорить. Они не понимают контекста. На одном сталелитейном заводе в Чикаго русский ученый как-то спросил меня, довольно громко, как я отличаю мексиканских рабочих от пуэрториканцев. Ему действительно было любопытно.

– Их не различают, – ответил я ему. – Никогда.

Хозяйка провела нас по темному ковру, мимо рядов растущего в горшках бамбука, и усадила за стол. Официантка принесла напитки. Войчек снял очки и потер переносицу. Темные стекла, как я заметил, были корректирующими линзами. За последние десять лет хирургия в штатах стала настолько дешевой и доступной, что сейчас очки носили только иностранцы и любители старины. Войчек сделал большой глоток своего коктейля и перешел прямо к делу.

—  Давайте условимся о цене. Вероника покачала головой.

—  Сначала мы должны узнать, как это изготовить.

– За эту информацию вы и будете платить, – у него был сильный акцент, и он разговаривал достаточно медленно для того, чтобы его поняли. Он раскрыл кулак и показал нам маленькую серую флешку, которая стоит тридцать долларов в «Бест Бай» note 9 . Его пальцы снова сжались в кулак. – Эти данные здесь. Вы сможете их понять.

—  А вы? – спросила Вероника. Он улыбнулся:

—  Я понимаю достаточно, для того чтобы знать, чего это стоит.

—  Откуда это?

– Изначально из Донецка. Затем лаборатория в Кишиневе. Сейчас разработкой владеет компания, которая предпочитает скрывать свое название. Работа совершенно секретная. Всего несколько людей в компании знают об этом прорыве. У меня есть все файлы. Теперь давайте обсудим цену.