Стефан Вайнфельд - Случай Ковальского (Сборник научно-фантастических рассказов)

В этот момент Гоер услышал шаги. Это были тяжелые шаги, доносившиеся из глубины одного из коридоров.

— Там… там… видишь… — Гоер осветил движущуюся массу в глубине коридора. Она медленно приближалась, касаясь стен чем-то напоминающим гибкие подвижные щупальца.

— У нас нет даже дезинтегратора, — сказал пилот, — не разрешили… почему не разрешили? — проговорил он зло.

— Возвращаемся наверх?

— Не успеем. Автоматы проворнее нас и то не успели.

Они прижались к стене колодца и ждали. Сначала из коридора высунулись щупальца и скользнули по их скафандрам, потом показался корпус. Два ряда мощных хватателей, прижатых к груди, слегка дрожали, ударяясь о панцирь.

— Это… это охранный автомат… — сказал Гоер и еще сильнее прижался к стене.

— Что ты сказал?

— Это охранный автомат.

— Ты уверен?

— На моем космолете были такие же… может, менее совершенные…

— Наше счастье, — сказал пилот и решительным движением отвел в сторону коснувшееся его щупальце.

— Что… что ты делаешь?

— Пошли дальше.

— А это… этот автомат?

— Видишь, он ничего с нами не сделал. Автоматы, даже охранные, не дезинтегрируют людей.

— Ты думаешь, это земной автомат?

— Не думаю. У меня есть тому доказательства. Я прикоснулся к нему, а он не напал.

Гоер немного помолчал, потом спросил:

— Ты считаешь, что это земной автомат?

— Не я. Системы, принимающие решение.

— И поэтому сюда прилетели мы — люди?

— Да. Одни люди, без автоматов. Автоматы подвергались бы нападению, а случайно могло достаться и нам.

— Понимаю, — сказал Гоер. — Но почему ты мне не сказал?

— Инструкция. Инструкция, которой я обязан придерживаться.

— Но зачем?

— Ты узнал этот автомат.

— Я?

— Конечно. Я никогда не видел подобных. Это модель, которой несколько сотен лет. Их форму не помнят даже наши мнемотроны.

— Так для этого нужен я, человек, возраст которого исчисляется веками?

— Браво, Гоер. Ты делаешь успехи.

— Но ты мог бы мне сказать…

— Я не мог тебе ничего навязывать.

— Ну да… Древний человек исполнил свою роль. Теперь ты отошлешь меня на слом?

— Не морочь мне голову. Надо осмотреть зонд.

— Зонд?

— Я так думаю. В твое время человечество посылало зонды ко всем звездам, расположенным неподалеку от солнечной системы. На них не было экипажей, потому что они шли со сверхскоростью. В то время системы подсветового привода были еще очень примитивны и ни один человек не выдержал бы таких ускорений…

Они прошли до конца коридора, оканчивающегося шлюзом.

— Видишь, архаический входной шлюз, — сказал пилот.

Шлюз раскрылся, как только управляющие автоматы почувствовали присутствие людей.

— В ваше время достаточно было быть человеком и перед тобой открывались любые шлюзы. Наши автоматы не смогли бы сюда добраться, — сказал пилот. — Если бы у нас были только автоматы, нам пришлось бы расколоть корабль пополам, чтобы проникнуть внутрь.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Разве недостаточно быть человеком?

— Достаточно. Только у человека столько обличий, что автоматы не всегда его распознают. В ваше время у человека была одна форма и эта форма была единственная во всем космосе.

Гоер взглянул на шкафы со скафандрами, расположенные вдоль стен, и окончательно убедился, что находится в земном корабле.

— Где-то тут должен быть подъемник, соединяющий шлюзы со штурманской, — сказал он, — так, вот он…

Когда он подошел, дверь автоматически раскрылась. Они вошли внутрь, и кабина подъемника с шумом съехала в глубь корабля.

Штурманская была небольшая, как во всех автоматических зондах, в которых человек находится лишь до тех пор, пока не выведет космолет из плоскости солнечной системы.

— Ты думаешь, корабль поврежден? — спросил пилот.

— Не знаю. Сейчас проверю. Затребую программу контроля полета, — сказал Гоер и нажал клавиши на пульте управления.

Загорелись огоньки, и в центре пульта зажегся большой рубиновый глаз, потом бесстрастный голос произнес:

— Разрыв покрытия в районе шестнадцатой и семнадцатой камер, повреждена автоматическая защита.

— Ты что-нибудь понял?

— То же, что и ты. Надо спуститься туда и проверить… если ты не получил других указаний от своих автоматов, принимающих решения.

— Ты хотел сказать, систем. Нет, внутри корабля нам предоставлена полная свобода действий. Если хочешь, можно возвращаться. Вероятно, мы прилетим сюда еще раз с соответствующими автоматами, обезопасим этого автоматического цербера… и поднимем зонд в пустоту. Там будет гораздо проще осмотреть космолет.

— Сначала все равно придется заделать отверстие. Я космонавт старой выучки и предпочитаю знать, что случилось с космолетом, коль уж я здесь.

— А может…..

— Ты сказал, что решение принадлежит нам. Пошли.

— Как хочешь.

Они спустились на шестнадцатый горизонт и по узкому коридору прошли к шлюзам переборок.

Подъемник, выполняя заложенную в него программу, с тихим шипением вернулся к штурманской.

— Мы на месте. Думаю, на семнадцатый уровень отдельного хода нет, — сказал Гоер.

— Вероятно, нет, — согласился пилот. — Почему автоматы, не открывают шлюз?

— Ты забываешь, что там повреждена оболочка корабля. В таком случае автоматы блокируют шлюзы.

— Что же нам делать?

— Откроем их вручную.

— А это возможно?

— Только изнутри.

— Ты много знаешь об этих космолетах.

— Это моя специальность Я — космонавт.

Гоер рванул рычаг, спрятанный в нише у дверей. Шлюз раскрылся. В людей ударила струя воздуха, бурно покидающего закрытые до сих пор камеры. Где-то в глубине слышался шум воды.

— Пробоина должна быть широкой, — сказал пилот. — Закрой шлюзы, а то затопим корабль.

Гоер не ответил. Он стоял неподвижно, вслушиваясь в потрескивания, идущие из динамика.

— Слушай, — сказал он наконец, — там… кто-то зовет на помощь. Сигнал автоматического вызова помощи… Слышишь?

— Обычные разряды…

— Слушай внимательно. Теперь слышишь?

— Обман слуха. Закрывай шлюзы, Гоер.

— Нет. Я слышу ясно. Кто бы это мог быть?

— Наверно, автомат.

— Ну что ж, даже в ваше время решение принадлежит человеку.

— Что ты собираешься делать?

— Спуститься туда.

— Зачем? Ведь корабль прилетел с Земли. Ничто… никто не пережил бы такого полета без анабиоза… Это автомат.

— И все-таки я спущусь.