Стивен Барнс - Плоть и серебро

Появилась вторая вставка — вид с камеры снаружи шлюза под углом, но показывающий секцию матово-черного корпуса, туго прижатую к каменной стене. Этим ребятам ничего уже не мешало выйти из корабля и войти во внутренние двери воздушного шлюза.

Ничего — кроме маленькой одетой в белое фигурки, стоящей на широком пандусе перед внутренними дверями и загораживающей путь.

— Ангел, — выдохнул Марши, холодея изнутри до температуры метанового снега.

— Может, и нет.

— А кто тогда? — спросил он, повышая голос, и тут же понял, что знает ответ, и предчувствия превратились в кошмар.

— Сцилла. — Джон беспомощно развел руками. — Ангел не боец, но она-то уж точно. Да никто из нас не боец, вы это знаете. Так как нам казалась, что самая большая опасность — это если они нас разделят на части, то мы и решили собраться все в шлюзе, сесть и сцепиться руками, то есть попробовать пассивное сопротивление. Но только мы собрались, как тут появляется она, проталкивается, не глядя, только говоря тем, кто попадался, чтобы уходили. Там она и встала и с тех пор не шевельнула и мускулом.

Камера дала увеличение, но мало что показала нового. Ангел была одета в плащ до пола, скрывающий ее экзот, и даже ног видно не было. Голову она держала вниз, будто в молитве, капюшон плаща закрывал лицо. Руки она скрестила на груди, сунув их в рукава.

— Может, она их капельку и задержит, — говорил Хален. — За то время, что я сюда шел из ангара, ничего не случилось, но…

— Но рано или поздно они попытаются выйти, — закончил за него Марши со свинцовой уверенностью. Он поглядел на информацию диспетчера и увидел, что до входа в док и разрешения на высадку осталось минуты две. И снова взгляд его вернулся к белой фигурке на страже у двойных дверей шлюза.

Он знал, что видит Ангела, а не Сциллу. Например, Сцилла ни за что бы не стала прятать свой экзот. И не стала бы пассивно ждать — она пошла бы к ним сама. Но это же не то что Ангел здесь, а Сцилла в безопасном далеке — на Луне, в преисподней или в Лос-Анджелесе!

Она все время со мной. Так сказала ему Ангел. Как злобный джинн в хрупкой бутылке. Потри стекло не в ту сторону, и она вырвется во всем своем ужасном величии.

Ангел в некотором смысле была захлестнута волнами уже с головой. Как бы ни были благи ее намерения, если положение изменится к худшему, хрупкая скорлупа, которую она построила вокруг ужасного создания Кулака, разлетится вдребезги, и Ангел превратится в Сциллу.

В этом случае угроза наверняка будет нейтрализована. Сочетания свирепой личности Сциллы и боевого экзота более чем хватит на полдюжины наемников, сидящих в корабле. Ни колебаний, ни пощады не будет. Она их разжует и выплюнет, а остатки втопчет в землю.

Разжевав и выплюнув по дороге то, что осталось от Ангела. Второй раз ей никак не уйти от Сциллы.

— Черт! — буркнул он, проклиная ситуацию, себя самого, ее за то, что боялась избавиться от экзота и стать Ангелом на самом деле. Было у него гнетущее чувство, что она пытается доказать его неправоту, пройдя испытание огнем, своею волей вступая в ад, где ее темная сестра может овладеть их общей личностью.

Под пультом связи был ящик. Марши лихорадочно стал в нем копаться, ища мини-рацию. Найдя, показал ее Джону.

— Я возьму ее с собой, чтобы можно было со мной связаться. Раздобудьте такую же и передайте ей…

Он замолчал, пытаясь подумать обо всем сразу, перевел дыхание и начал снова:

— Кого-нибудь из детей пошлите, если сможете. Это не покажется угрозой для людей на корабле, а она тогда скорее ее возьмет.

— Сейчас, подождите, — кивнул Джон. Отвернулся, что-то кому-то быстро сказал, выслушал ответ, снова кивнул. — Сейчас сделаем. Марши тут со мной и говорит с кораблем. Они строят из себя деточек, говорят, что прилетели только помочь.

— Тяните сколько сможете, — попросил Марши, вставляя рацию в ухо. Прибор включился от тепла тела. — Держите меня в курсе, — постучал он по пульту серебряным пальцем.

[Будет сделано, док. ] Голос Джона доносился из рации и из монитора одновременно. Джон отвернулся на голос Марши.

— Дэнни уже послали вниз с пультом. Думаете, если с ней поговорить, это поможет?

— Вряд ли, — отрезал Марши. Судя по результатам, он каждый раз только делал хуже.

Звонок — сигнал подсоединения шлюза корабля. Пора. Марши скривился:

— Ладно, Джон, извините.

Он последний раз поглядел на Ангела, надеясь, что еще сможет ей сказать, как ему жаль, что он с ней так обращался. Она была такая маленькая, такая беспомощная. Во многом она была еще совсем ребенком. Неискушенная и ранимая. Доверчивая. Понимает ли она, как сильно рискует?

Да, наверное. Быть может, потому, что никогда не умела лгать себе так, как он.

— Док?

Марши перевел взгляд на угловую вставку, где было лицо Халена.

— Да?

В горле будто что-то застряло, и голос стал хриплым, как ржавые петли.

Джон поднял искалеченную руку, будто благословляя.

— Если кто-то может разобраться в этой каше, то это вы. Мы уповаем на тебя, брат наш, и не забудь об этом.

Марши подумал, откуда бы это Хален черпал уверенность в себе? Он бы тоже не отказался от дозы.

— Надеюсь, что вы не ошибаетесь, — вздохнул он устало. — А только вам не приходила мысль, что ничего бы этого не было, останься я с вами?

«Если бы я не рвался так в свою прежнюю спокойную жизнь. Если бы я не убедил себя, что выполнил для вас все, что должен был. Если, если, если…»

— Может быть, — невозмутимо ответил Джон и улыбнулся улыбкой человека, в котором вера жива и нерушима. — Пути Господни неисповедимы, друг мой. А вы не задумывались, что вам, быть может, надо было уйти, чтобы узнать то, что необходимо знать и попасть туда, где вам необходимо быть, чтобы прекратить все это?

Марши оставалось только надеяться, что он прав. И что если на самом деле есть какой-то бог, то он на их стороне.

Лечащего врача пациента, к которому прибыл Марши, звали доктор Рафаэль Моро. Чуть за сорок. Уроженец Земли. Образование получил на Марсе. Прекрасная репутация.

Марши постучал в дверь кабинета Моро, надеясь, что ему не придется за этим человеком гоняться по всей станции или ждать его возвращения перед визитом к пациенту. Позолоченные буквы на двери извещали, что Моро — директор всей медицинской службы на станции Боза. Это не слишком вселяло оптимизм. Слишком многие администраторы верили, что задержки и неудобства, которые они создают другим, есть мера их собственной власти и важности. А уж бергманского хирурга поставить на место — это просто необходимо.