Алексей Свиридов - Человек с железного острова

– Это вот эти бородатенькие ребята?

– Да. Ночью они могут принимать любую форму и даже цвет, а вот днем – ничего не могут, разве что видеть и слышать, оставаясь невидимыми и бессильными. За защиту приходится платить!

– А Керит где?

– Нету. Убили его, еще на подходе к горам. Я не успел ничего сделать, и теперь в отряде два командира – я у краснохребтовцев предводитель, Амазар Торопливый – у горнострановцев. Сейчас они на разведку ушли. А вообще мы скоро уходим отсюда.

– Что, уже все узнали? – в разговор вступает Анлен.

– Ну, не все, но многое, и пожалуй хватит. – Амгама демонстративно обращается ко мне, не удостаивая ее вниманием. – Знаем, что хозяин здешний могучий маг, и нашей группе даже смешно вступать с ним в спор. Знаю, что он готовит и обучает армии, но знаю и то, что любая, даже самая сильная армия не может быть непобедимой. Особенно если против нее выступит целый союз. Только вот беда, – голос уже скорей задумчивый, чем самоуверенный, – в окрестностях на сотни и сотни миль вокруг нет ни одного по-настоящему сильного народа. Но кроме окрестностей есть еще и дальние окраины, есть в конце концов Запад и Восток – родина Керита.

В голосе Амгамы сквозит тревога – он, конечно, и не догадывается о настоящих планах Друга, но перспектива даже просто войны с ним пугает скороспелого командира. Анлен:

– Значит, и ты решил удалиться, сочтя, что с тебя хватит? – тон насмешливый и провокационный. На этот раз Амгама поворачивается к ней, и видимо, готов дать отпор, но я опережаю:

– Послушай, она знает о положении дел больше, чем мы с тобою вместе взятые. И вообще учти, что она не из тех, кого можно так явно не уважать.

Амгама готов начать ссору, но тут между деревьями появляется новый отряд вахлаков – в серо-коричневых, под голый камень, комбинезонах, с вымазанными такой же краской лицами, руками и волосами. Про волосы я думаю, что такой раскраски не припомню, скорее всего это маскировка и отосланные подальше традиции. Впереди гордой поступью идет не иначе как сам Амазар Торопливый, он подходит к Амгаме и, видимо, выясняет, кто и что мы – вопросы короткие и отрывистые, а ответы длинные и многословные. Горнострановские ребята весьма отличаются от хребтовских – еще более молчаливы и сдержанны, за все время объяснения Амгамы с Торопливым не проронили и трех слов, считая всех восьмерых вместе. Хребтовцы помогают вытаскивать из трех притащенных мешков всяческую снедь – тут и какое-то жаркое, порядком повалянное и потоптанное, несколько штук травяных лепешек, куски хлеба, овощи бледно-зеленого цвета, вроде кабачков, все это богатство живописной горкой выложено на траву. Амазар, закончивший расспросы, широким жестом приглашает всех к, так сказать, столу. Я очищаю свой кусок мяса от песка, скоблю его возвращенным кинжалом и раздумываю, что делать дальше. Вот такая прекрасная возможность слинять, можно сказать сама в руки лезет, но я зацепляю взглядом Анлен и понимаю, что никуда от нее не уйду, бессовестности не хватит. Поэтому вместо уже было подготовленной фразы о том, что я ваш навеки, я начинаю разговор на тему как это, мол, здорово, такой большой отряд и скрытность сохраняет. Амазар на лесть не реагирует никак, зато Амгама прямо расцветает и объясняет мне, что ночью скрытым переходам помогают и-ка, днем движений делать наоборот, как можно меньше, стараются, а снабженческие операции типа сегодняшней, во-первых, не часты, а во-вторых, чисты – в смысле оставления следов и свидетелей.

Поевшие вахлаки растягиваются на земле, благо потеплело после ночи, я ложусь тоже, благодушно глядя в зеленые и бурые ленточки сети, но в воздухе из ничего рождается медленный ненатуральный голос:

– Послушайте, командиры. Мы бы вам посоветовали помочь этой паре. Женщина имеет силу, вам недоступную, да и спутник ее не так прост, как ты, Амазар, думаешь. Ты знаешь, я редко говорю неверно.

Амазар сохраняет спокойное выражение на лице, а вот его напарник в полном смятении, ведь уходить из этих нерадостных мест собрались! И-ка на эти риторические вопросы не отвечает, зато другой голос, тоже бесплотный, сообщает:

– По дороге начинает подниматься мертвецкое войско, они могут начать осматривать лес. Уходить надо отсюда.

– Какие мертвецы? – я не понимаю, Анлен досадливо и быстро – лишь бы отстал – отвечает:

– Ну, это оцепление, неужели ты не понял? Это давно уже все погибшие, их Друг своей силой поддерживает и пускает туда, где живые могут дать слабину.

На поляне тем временем творится деловая суматоха. Откуда-то появляются туго набитые мешки, двое прилаживают на спину третьему печку, а еще несколько рушат нам на головы сеть и сноровисто скатывают ее в плотный клубочек. Мне возвращается все отобранное снаряжение, кроме шлема-чайника, то же самое Анлен, и теперь мы с ней две боевые единицы. Отряд топает прямо по лесу, удивительно, как эта дубрава сохранилась под боком у Друга? Насколько я понимаю, он здесь не главный любитель зелени; впрочем, кое-какое объяснение в конце концов находится. Все выше и выше поднимаясь по склону, мы неожиданно напарываемся на огромную выжженную поляну, на которой стоит вонь и смрад. В середине – каменный скелет, видимо, чудовищного двуглавого дракона. Амгама отдает приказ по-вахлацки, потом нам, на всеобщем:

– Возьмите мой черный плащ, накройтесь, вам на обоих хватит. – А остальные вахлаки распаковывают мешки. Сам же Амгама недолго думая обливается водой и обмазывается пеплом, приговаривая:

– Конечно, потравлюсь я сейчас немного, но ничего, противоядие есть, а углядеть тут нас никто не должен.

Под азартно жарящим солнцем пересекаем поляну. Не знаю, можете маскировка и эффективна, но мне кажется, что тучи пыли, поднимающиеся на каждом шагу, не заметил бы только слепой. Все, что росло или шевелилось когда-то здесь, обращено теперь в черный и смолистый пепел. Далеко сзади и внизу я замечаю серый туманный шар, возвышающийся над уходящей вниз поверхностью леса.

– Это что же, – шепчу я, – на этом лесочке Друг своих выродков пробует? – и Анлен кивает головою, то ли точно знает, то ли с моей проницательностью согласна. От мелкой черной пыли саднит горло и чешутся глаза, у Анлен веки тоже красные, она несколько раз заходится в кашле, и мне ее очень жалко.

Через гарь удается перебраться лишь за полночь, и снова – лес, хоть и без птиц, без кустарника и цветов, но все же лес. Анлен деликатно отворачивается, и Амгама, очищаясь от пепла, раздевается догола, а вокруг него хлопочут еще двое, вычищая черноту из самых неудобных мест. Кожа у него покраснелая, но Амгама этим не особо обеспокоен. Вытащим из мешка пакет с рыжим порошочком, он сыплет каждому по щепоточке, а сам, давясь, съедает чуть ли не пригоршню из остатка и запивает водой из фляги. Затем общее совещание, оно идет по-вахлацки, и понять решительно ничего не удается. Амгама тоже хорош – полчаса решали, что к чему, а нам даже пересказать не соизволил. Снова лес, и так до вечера, когда луна, еще днем белевшая в небе, становится единственным источником света. Амазар объявляет отдых до часу ночи под охраной и-ка, четверо простецких мужичков неведомо откуда сгустились из воздуха на поляну. Пятого я не вижу, спрашивать неудобно, и поэтому засыпаю молча, а поднимает меня Анлен. Я бы сказал даже, что нежно поднимает, но нежная орчанка – это уж совсем необычайная вещь. Под одним из деревьев установлена печка, и вахлаки дуют на дымящиеся кружки с каким-то взваром, нам тоже достается по порции, лучше чем ничего, тем более что ночь холодненькая. Один из и-ка спрашивает у Анлен – не у меня, чует, кто из нас главный: