Ричард Матесон - «Если», 1995 № 06

— Но это же получится черт знает сколько!

— В сорах, друг мой, не пугайтесь, всего лишь в сорах. А если мы эту сумму (он вытащил из кармана калькулятор) переведем по нынешнему курсу в граанские барсы, то получим… получим…

— За все про все — четыреста тысяч, включая подготовку документов, — выпалил Алас, не дожидаясь результата.

— Аванс — сорок процентов, немедленно, — завершил семьянин.

— Мы готовы согласиться с вашими выкладками, — наклонил голову Изнов. — Но вынуждены обратиться с просьбой оказать нам услуги в кредит.

— У вас нет денег?

— Вообще-то они есть. Но не при себе. Нам доставят их с минуты на минуту.

— Думаю, не позже, чем через час, — уточнил Алас. — Пойду, потороплю их…

И он скорыми шагами вышел из обеденного зала.

— Мне очень жаль, но на таких условиях мы не работаем. У нас ежечасно меняются цены. Через пять — десять часов они могут подскочить в сто раз, а может быть, и в тысячу. И каким станет курс, приходится только гадать. Нет-нет, друг мой, мы давно привыкли жить текущим часом, а не следующим. Когда появятся деньги, тогда и будем договариваться.

И глава семьи величественно удалился, высоко держа голову.

— Кажется, нам не выкарабкаться, — мрачно подвел итоги Изнов. — Но вообще-то я его понимаю: он и вся его семья поминутно рискуют быть привлеченными к суду за дачу ложных показаний.

— Может быть, другие будут сговорчивее, — утешил собред, — но что касается риска — уверяю вас, вы ошибаетесь. Они занимаются вполне легальным и уважаемым у нас делом и платят, кстати, немалые налоги. Но попытаю-ка я сам счастья в поисках ваших свидетелей.

— Идите с ним, — сказал Федоров Изнову, — а я вас догоню.

Говоря это, советник смотрел на приближающегося от входа Госта.

— Устойчивая погода, — сказал тюремщик, подойдя вплотную. — На улицах и площадях полно народу. Встретил несколько знакомых. Если у вас затруднения с семьями, вот еще парочка адресов…

И он протянул Федорову сложенную в несколько раз бумажку.

— Спасибо. При нужде не премину воспользоваться. До свидания.

— Так вы идете, советник? — позвал Изнов.

Однако пуститься на поиски не удалось: к ним подошел офицер.

— Мне очень жаль, высокоуважаемый собред, — сказал он, отдав честь, — но перерыв заканчивается, и всех просят вернуться на места.

— Так не забудьте: вы обещали мне защиту, — прошептал собред.

— Не беспокойтесь. Я сверну шею любому. Позаботьтесь только, чтобы и наши головы остались в целости, — усмехнулся Федоров.

— Коалиция — великая вещь, — резюмировал Изнов, замыкая шествие.

Сломанные стулья были вынесены. Число собредов заметно поредело, но заседание все же возобновилось.

— Продолжается рассмотрение дела о нарушениях законов Иссоры, — без особого энтузиазма провозгласил председательствующий. — Ну, что у вас еще там? Потом, потом…

— Мы вас обязательно расстреляем! — донеслось из зала.

— А вы не грозите! Это еще кто кого! Впрочем, ладно. Четвертый!

— Высокоуважаемые собреды! Снова, в который уже раз, мы становимся свидетелями и даже участниками ничем не оправданного, насквозь прогнившего либерализма в наших рядах! Чем мы занимаемся? Нет, вы подумайте серьезно: чем мы занимаемся, на что транжирим деньги наших избирателей? Мы обсуждаем вопрос: надо или не надо расстрелять преступников. Да ведь и котенку ясно, что они должны быть повешены, и только слабостью руководства можно объяснить то, что они до сих пор еще оскверняют своим дыханием наш чистый воздух… (Голос с места: «Где это вы нашли чистый воздух? Откройте секрет, мы все туда поедем отдыхать!») Я имел в виду моральную чистоту нашего воздуха, его идеологическую прозрачность, а не то, что вы подумали. Господа, в который уже раз я возвращаюсь к нашему предложению: превентивно расстреливать каждого десятого, а еще лучше — пятого новорожденного! Поймите, тем самым мы окажем ему и всему обществу громадную услугу: ему не позволим вырасти преступником, а общество избавим еще от одного монстра, каким этот младенец безусловно стал бы, достигнув соответствующего возраста. Что? Почему я уверен, что стал бы? Странный вопрос. Откуда же, по-вашему, высокоуважаемый собред, берутся преступники? Правда, эти прибыли из другого мира. Тем быстрее их нужно уничтожить и провести конфискацию, потому что приближается предвыборная кампания, и всем нужны средства. И вообще, нужно немедленно принять закон об утверждении всех приговоров без обсуждения. Председатель, я требую поставить мое предложение на голосование.

— Но послушайте, собред, если даже такой закон мы примем, в чем я не уверен, он все равно не будет иметь отношения к данному обсуждению, поскольку оно начато до его вступления в силу…

— А мы придадим ему обратную силу. Имеются исторические прецеденты! И поскольку это процедурный вопрос, то решаться он будет простым большинством… Да, и обязательно поименное голосование!

— Ну подождите, собред… Выключите четвертый… Давайте все-таки выслушаем начальника Законодательно-карательного департамента: насколько я могу судить, он получил информацию, которая позволит нам решить обсуждаемый вопрос быстро и с нужной уверенностью в том, что мы поступаем в полном соответствии с законами и традициями.

— Уважаемый председатель, уважаемые собреды! При внимательной оценке и глубоком анализе всех обстоятельств дела мы — я имею в виду мое подразделение — обнаружили крупное упущение. Дело в том, что мы совершенно упустили из виду, кем в первую очередь являются все незаконно прибывающие к нам из других систем. Это не просто нарушители наших законов, надежно охраняющих богатства родного мира. Это существа гораздо более страшные и мерзкие. Шпионы! Вот их настоящее имя!

По залу прокатился легкий гул. Лицо Изнова приняло такое выражение, словно у него внезапно заболели все зубы. Кривясь, он глянул на Федорова. Разведчик безмятежно улыбался. Меркурий тоже казался по меньшей мере спокойным. Посол удивленно поднял брови и стал слушать обличительную речь дальше.

— Я предлагаю: внести в описательную часть приговора соответствующие изменения, переквалифицировать обвинение и немедленно голосовать за принятие закона об утверждении смертного приговора!

— Ну вот, — сказал председатель удовлетворенно, — теперь существует полная ясность, и, я думаю, никто не станет спорить с только что выступавшим собредом, ибо кому придет в голову защищать шпионов, убийц и диверсантов?.. Ставлю на голосование. Великая Иссора, ну кто там не может усидеть спокойно? Неужели еще не все сказано? Третий!