Ричард Матесон - «Если», 1995 № 06

— Это уже не бокс, — констатировал Федоров. — Это футбол. Напоминает финальный матч на кубок Терранской Федерации. Знаете, в целях безопасности я запретил бы собредам входить в зал в обуви. Нужны мягкие шлепанцы, как в музее. Ну что же, начнем, пожалуй…

И, приблизившись к игрокам вплотную, Федоров сделал выпад. Ближайший к нему собред, нелепо взмахнув руками, грохнулся на пол рядом с жертвой. Повернувшись, советник нанес оказавшемуся перед ним бойцу удар, в благородном искусстве каратэ носящий название тейср ути — основанием ладони от бедра. Удар пришелся тому снизу под подбородок. Противник взлетел в воздух и грохнулся. Федоров отскочил. Нанес третьему мае гери кикоми, ногой, параллельной полу. Оппонент согнулся, ухватившись за живот, и медленно осел, потом повалился набок. Четвертый вовремя отступил.

— Приступаем к эвакуации, — скомандовал советник посольства. — Берите его под руку, как любимую девушку…

Сам он подхватил избитого собреда с другой стороны. Они протащили несчастного через зал, тот царапал пол носками ботинок и всхлипывал. Кровь капала с лица.

— Надо выяснить, какой он партии, — сказал Алас, тяжело дыша. — Если он окажется сторонником председателя, вряд ли мы уговорим его.

— Не похож, — возразил Федоров. — Для этого он слишком интеллигентно выглядит. У сторонников председателя тут явное большинство, недаром же тех было четверо. Нет, этот явно из оппозиции.

Наконец они добрались до своих. Усадили собреда на стул.

Через минуту-другую собред пришел в себя. Обвел окружающих удивленным взглядом, поморгал глазами, потряс головой и, видимо, начал соображать, что с ним произошло.

— Они из партии поголовной свободы, — пробормотал он. — Это же разбойники с большой дороги…

— Вам нельзя ходить сюда без телохранителей, — сказал Федоров.

— Это дорого стоит… Я очень признателен вам за помощь. Как мне отблагодарить вас? Вы из моей партии? Из «Иссора за Иссору»?

— Нет, мы из партии «Все за нас», — уточнил Федоров. — Но это не важно. Мы не против вас, наоборот, намерены предложить вам коалицию.

— Принимаю ваше предложение, — не задумываясь, ответил собред. — Какова ваша программа? Согласны ли поддержать меня на выборах?

— О, безусловно, — заверил Федоров. — Тем более что мы не собираемся выдвигать своих кандидатов в ваших округах.

— Советник, что вы там мелете? — пробормотал Изнов по-русски.

— Занимаюсь вашим делом: дипломатией.

Он вновь повернулся к собреду.

— Сейчас мы поможем вам умыться и продолжим переговоры. Скажите только офицеру, что мы действуем по вашему поручению. Он не станет возражать такому авторитетному политику, как вы.

— Да, — согласился собред, приободряясь. — Я имею тут большой вес.

Он поднялся, пошатнулся, но устоял на ногах и направился к офицеру. Тот вскочил, выражая своим видом глубокое почтение и ничуть, кажется, не удивляясь несколько потрепанному облику политика.

— Похоже, его и на самом деле знают, — заметил наблюдавший за ними Изнов. — Как вы угадали, советник?

— Вчетвером не станут бить кого попало, — пояснил Федоров.

Собред уже возвращался.

— Все в порядке, — заявил он. — Боюсь, что вам придется проводить меня. Я чувствую себя не самым лучшим образом.

— Рады оказать вам услугу, — заверил Федоров.

— Все четверо.

И они покинули зал, где потихоньку догорало пламя кровопролитного сражения.

Благодаря протежированию собреда от партии «Иссора за Иссору» они удобно устроились в кантине для обслуживающего персонала. Пока ожидали заказа, благодарный собред легко согласился вчинить от имени подсудимых гражданский иск; взамен он получил их обещание стать его телохранителями вплоть до конца сегодняшнего заседания Сброда.

— Прекрасно, — подвел итоги прекослов. — А теперь воспользуемся временем, которое у нас еще есть, и начнем переговоры с семьями.

— Ну что же, — благожелательно заметил собред.

— С радостью помогу вам и в этом. Кстати, я думаю, что вам опасаться особенно нечего: все основные обвинения, выдвинутые против вас, поддаются свидетельствованию.

Алас, на минуту покинувший их, поспешно приближался к столику. За ним выступал солидный и хорошо одетый иссорианин. Усевшись за столик и выслушав объяснения, он заявил, что никаких принципиальных трудностей в разбираемом деле не усматривает ни для подсудимых, ни для себя и своей семьи. Наоборот, все, по его мнению, очень просто.

— И все же я не уверен, — проговорил Изнов. — Например, то, что мы прибыли без приглашения…

— А почему вы решили, что прибыли без него? — удивился семьянин.

— Но ведь приглашения нет?

— Но это вовсе не значит, что его не было! Почта, друг мой, у нас давно уже работает из рук вон плохо. Документ затерялся в дороге.

— Могут потребовать почтовую квитанцию…

— Могут, конечно. Но нигде нет прямого указания на то, что подобные документы следует отправлять именно заказными письмами. Письмо было простым. Одиннадцать граждан своими глазами видели, как я писал приглашение и отправлял его.

— Вы буквально возвращаете меня к жизни, — проговорил Изнов.

— Да, именно это мы и делаем. Согласитесь, услуга немалая.

— Не могу выразить, как все мы вам благодарны.

— Очень даже можете. Это вполне в ваших силах. Благодарность у нас принято выражать в граанских барсах, в определенной сумме.

— В какой же именно? — поинтересовался на сей раз Федоров.

— Ну, это можно без труда подсчитать. Сколько стоит сегодня жизнь? Тих Алас, вы не помните?

— Восемь тысяч сто двадцать пять соров, — вставил Федоров.

— Вчера, друг мой. А сегодня?

— Она несколько подешевела, — не сдержав легкого вздоха, ответил прекослов. — Сегодня — восемь тысяч сто.

— Видите, мы остаемся честными даже себе в ущерб, — произнес семьянин. — Итак, эта сумма — основа расчетов. Сколько вам лет?

— А какое это имеет значение?

— Весьма существенное. Пользуясь среднестатистическими данными и зная ваш возраст, мы можем более или менее достоверно установить, сколько вам еще предстоит прожить, если приговор при нашей помощи будет пересмотрен или совсем отменен. Несчастные случаи в расчет не принимаются. И вот каждый час той предстоящей жизни, которую мы для вас сохраняем, требуется умножить на восемь тысяч сто соров…

— Но это же получится черт знает сколько!

— В сорах, друг мой, не пугайтесь, всего лишь в сорах. А если мы эту сумму (он вытащил из кармана калькулятор) переведем по нынешнему курсу в граанские барсы, то получим… получим…