Александр Мирер - Мост Верразано

Амалия осунулась за эту неделю и чувствовала, что даже осанка у нее изменилась: впервые в жизни на голову свалилась такая ответственность. Да, Томас — хороший парень и серьезный специалист, но он тоже не готов к работе в экстремальной ситуации, в такой, как сейчас: когда тебя могут атаковать неизвестно какими силами и каким способом, а способов может быть десяток. Или два десятка. Могут ударить ракетами с вертолета, но могут и подползти с бомбой по-пластунски, или прорваться на грузовике, или броневике, или россыпью по полю, или подсунуть бомбу в автобус, на котором приезжают рабочие, в пикап «фольксваген», на котором ездит кухарка. Могут купить кого-нибудь из рабочих, чтобы он протащил пару керамических гранат.

В день, когда Петер должен был привезти колеса для «мерседесов», Амалия позвала Томаса на «пост номер один» — на верхнем ярусе мельницы. День, как и предыдущие, был ясный, сухой, как хворост. Над пустошью висело пыльное опаловое марево, низкое солнце косо освещало кочки, покрытые прошлогодним бурьяном; из-под него неуверенно пробивалась салатно-зеленая травка. Внизу, в открытых воротах сарая, стоял Умник и что-то втолковывал слесарючрайнмастеру Адриану — тот кивнул и торопливо ушел в цех.

— С чем звала, Амми? — спросил Томас.

Он был в своей непременной синей шляпе, голубой водолазке и стеганом жилете песочного цвета. Стильный парень… Томас сразу же прилип к стереотрубе, наведенной на ближнюю часть шоссе.

— А почти ни с чем, — призналась Амалия. — Считай, просто так.

— Едет рейсовый автобус, — сообщил Томас. — Сегодня точно по расписанию: шестнадцать двенадцать. Каждый раз думаю — не сидит ли там приятный господин с биноклем…

— Вот-вот. Как ты думаешь, могут они предпринять что-то без разведки?

— Если они сумасшедшие, тогда конечно, тогда могут, — рассудительно ответил Томас. — Не следует это исключать. Учитывая также то, что есть большой шанс в ходе разведки себя обнаружить.

Они уже обсуждали все это, и не раз, но Томас был ангельски терпелив. Амалия спросила:

— Елочка побеседовал со всеми рабочими? Баум единственный из немцев хорошо говорил по-голландски.

— Позавчера говорил с последним, — терпеливо сказал Томас. — Погоди. — На видеокамере вспыхнула лампочка. — Мотоциклист. Посмотрим, что за птица.. Амми, ни к кому из рабочих, если судить по их словам, никто не приближался с расспросами. И мы уже говорили, что войти в контакт, скорее всего, должны были не с одним, а с несколькими…

— Если самый первый не дал нужную информацию, — сказала Амалия. — Только тогда — с несколькими.

— И это верно. Но согласись, что вероятность нескольких контактов существенно выше. Тем паче, что рабочие не знают структуру нашей охраны.

— Боюсь, ты их недооцениваешь, — сказала Амалия. — А может, они нас еще не нашли?

— И такое может быть, — охотно согласился Томас.

— Ладно, решаем, что паника откладывается, пока не засечем разведку, — резюмировала Амалия. — О! Это не наша ли машина?

По шоссе катился зеленый микроавтобус. Через минуту Томас констатировал:

— Да, так. Это наш друг Петер Земан

Друг Петер Земан привез колеса, четыре комплекта колес, упрятанных от посторонних глаз — как было веле-но — в крафт-мешки. Когда Амалия пришла в сарай, Умник менял последнее колесо. Шины были непривычного цвета, серовато-желтоватые, светлые. Затянув гайки, Берт потрепал Амалию по спине и затопал в цех за Невредимкой. Эта машинка была довольно тяжелой, и он, покряхтывая, привинтил ее на заготовленное место, к передней стенке напротив пассажирского сиденья.

Подошел Рон, вышагивая по-журавлиному: когда он волновался, у него менялась походка.

— Садись, бессловесная тварь, — сказал Берт. Он уже сидел за рулем и пристегивался.

— А я? — спросила Амалия.

— Если угодно… Пристегнись поплотнее, эй…

Двинулись. По ухабистой подъездной дороге Умник вел «мерседес» очень осторожно, осторожно и медленно, и никаких странностей в поведении машины не обнаружил. На шоссе начал понемногу разгоняться — 40 километров на спидометре, 50 километров … При пятидесяти странности появились: машина начала рыскать, перемещаясь направо-налево — перпендикулярно движению, но иногда и виляя в сторону. Рон спросил:

— Удержишь?

— Пока держу, — пропыхтел Берт. — Дорога плохая…

— Автопилот?

— Да погоди ты..

Амалия, глядя в окно на дорогу, увидела совершенную уже странность: под бортом машины, не по полотну шоссе, а над ним, неслась призрачная вуаль пыли, закручиваясь мгновенными крошечными вихрями; улетала назад и снова возникала. Подняла глаза — над горизонтом медленно перемещалась башня мельницы. «Интересно, как все это оценивает Томас, наблюдая за нами в стереотрубу? — подумала она. — Формально-то он не знает о невредимках, но при таком тесном общении просто нельзя ничего не заподозрить…»

— Амми, скажи, когда уйдем из поля зрения, — приказал Берт. — Ногами упирайтесь, ногами… Мельница ушла за горизонт.

— Упирайтесь, — еще раз сказал Берт и принялся вилять — совсем слабо, но машину каждый раз заносило, как на скользкой дороге. Наконец Эйвон остановился и пустил на свое место Рональда.

Они укатили довольно далеко в сторону Амстердама — почти до шоссе А-9, — когда Рон включил автопилот. «Мерседес» сейчас же пошел ровно: компьютер умел учитывать плохое сцепление шин с дорогой, и Рон с удовольствием провозгласил:

— Видал?

— И слава Богу, — прогудел Умник. — Амми, как это тебе?

— А никак. Едем, и что?

— А то, что едем, обезьяна. Ронни вот сомневался, что вообще поедем, и еще опасался — во что-нибудь вмажемся. Верно, старина?

Рональд, разумеется, промолчал и, выбрав подходящее место, развернул машину. Ее опять изрядно занесло.

— Дай порулить девчонке, — сказал Берт. — Пусть насладится, рыжая.

— А я давно не рыжая, — сказала Амалия.

Бернанос в очередной раз оказался пророком: через две недели после визита Дана Эрикссона к Лентшш на ферме появилась парочка студентов-велосипедистов. Голландцы. Веселая розовощекая девушка и насупленный юноша Разведать им не удалось ничего — или очень мало. Эйвона и Басса они не видели, английской или немецкой речи не слышали, поскольку с ними разговаривал Баум и дальше двора не пустил. Но у Амалии и Томаса, наблюдавших за парочкой с чердака (он — в бинокль, она — в стереотрубу), впечатление создалось однозначное: шпионы, притом дилетанты. Парень отвлекал внимание Баума, а девчонка тем временем отворачивалась и стреляла глазами по сторонам с такой живостью, словно никогда не видела заурядного фермерского двора.