Андрей Имранов - Реальность где-то рядом

– Какое дело вы хотите предложить? – спросил кто-то, отодвигая стул.

Сергей прожевал откушенный кусок, прокашлялся и посмотрел на гостя. Худощавый мужчина среднего роста в холщовой робе. «Священник, что ли? – подумал Сергей. – Быстро, однако, местное радио работает». Вытер рот ладонью, повернулся к Киру и замер – Кир стоял бледный, уставившись на гостя остекленевшими глазами, и мелко дрожал.

– Э… – сказал Сергей, легонько толкая Кира в плечо. Гость проследил движение, печально улыбнулся.

– Ну здравствуй, Кирюха, – сказал он с грустью в голосе.

– Папа? – прерывающимся голосом спросил Кир, шумно всхлипнул и добавил: – Ты меня видишь?

Мужчина медленно покачал головой:

– Я тебя не вижу и не слышу. Но я знаю, что ты здесь.

– Бред какой-то, – сказал Кир растерянно. – Сергей, это правда он?

– Кто? – спросил Сергей недоуменно, переводя взгляд с Кира на незнакомца. – Ты его знаешь? Это твой отец?

Мужчина повернул голову в сторону Сергея:

– Здравствуйте, Сергей Михайлович. Давайте знакомиться. – Мужчина протянул руку. – Безруков Аркадий Борисович, владелец «Реалити-два».

Кир встрепенулся:

– Он врет! Это кто-то из людей Лахнова!

Сергей поизучал протянутую руку, коротко глянул на Кира, пристально посмотрел в лицо собеседнику:

– Чем докажете?

Мужчина поджал губы, опустил руку:

– Не верите? – посмотрел в сторону, на Кира. – Проверяйте. Кирюха, спроси меня о чем-нибудь, что знаем только мы двое.

Кир прищурился:

– Скажи ему, чтобы не тормозил. Если хоть на секунду опоздает с ответом – пусть идет себе… сам знает куда.

– Он согласен. Говорит, чтобы вы отвечали не задумываясь.

– Начинайте, – кивнул мужчина.

– Хм… – Кир задумался. – Как мы нашего первого кота называли?

Сергей повторил.

– Савушкин, – моментально ответил мужчина, – хотя вообще-то его звали Барсиком. Почему Савушкин, прости, не помню. Как-то так повелось.

– Ну… – сказал Кир, – это банально. Можно было и предугадать. А вот почему мы не поехали в Турцию?

– Почему вы не поехали в Турцию? – спросил Сергей.

Собеседник опять не думал ни секунды:

– Потому что мне отпуск не дали. А уволиться я тогда не мог. Там хоть немного, но платили, а кто бы меня потом на работу взял, в девяносто девятом-то? Потом, кстати, мы в Турцию поехали. И не только в Турцию.

Кир задумался.

– Сколько ушей у рыбы?

Сергей поднял недоуменно брови, но вопрос повторил.

– Три. Могу объяснить почему. Надо? – Безруков улыбнулся и подмигнул.

– Нет, – мотнул головой помрачневший Кир. – Почему в Париже сено не горит? – спросил он после непродолжительного молчания.

Сергей повторил.

– Потому что это река. Еще спроси – зачем в комнате темно? Книжку с этими дурацкими загадками ты в семь лет прочитал. И отлично знаешь, что они мне не нравятся. Кирилл, это действительно я, прошу тебя, поверь мне.

Кир молча кусал губы.

– В принципе, – пробормотал он, – моя поведенческая модель у них есть, они могли предсказать, что я буду спрашивать. Надо спросить что-то, что они не могли предвидеть на основе модели. Но это они тоже могли предсказать…

– Обратите внимание, – обратился Аркадий к Сергею, – он не спрашивает, каким образом я зашел в игру и вообще – зачем. Потому что подсознательно знает ответ на этот вопрос.

– Да не успел спросить! – окрысился Кир. – Он меня с ходу запутал просто. И какой же ответ я знаю?

Сергей не успел повторить вопрос, собеседник уже сам начал на него отвечать:

– Ответ в том, что ты не хочешь возвращаться в реальный мир. – Аркадий вздохнул. – Я всегда опасался подобного. К сожалению, меня не было в Москве, когда все случилось. Я только со слов операторов знаю, что ты прервал тур, отказался от замены и сам зашел обратно в режиме призрака. И уже пятые сутки в виртуале. Кирилл, в обычном саркофаге не рекомендуется находиться непрерывно более суток. Тебе надо выйти.

Кир издал какой-то сдавленный звук и замер с обалделым видом.

– Мы не можем выйти, – осторожно сказал Сергей, – это не Кир зашел в режиме призрака. Это Лахнов отправил его в виртуал в этом режиме. Чтобы иметь возможность шантажировать… вас?

Безруков раздраженно откинулся на спинку стула.

– Да, я слышал от Игоря эту историю. Он, да и я поначалу, решили, что эта история – ваше творчество, Сергей Михайлович. Но наши психологи единогласно сошлись во мнении, что это все придумал именно Кирилл. Нет никакого заговора, никто меня не шантажирует и никто не собирается причинять никакого вреда Кириллу.

– Но… – сказал Сергей, – не может быть! Майор говорил про собрание акционеров… про то, что Лахнову надо выиграть время…

Аркадий вздохнул:

– Говорю же, поначалу Игорь решил, что именно вы – ключевая фигура творящегося безобразия. Уж больно фантастическая была история, но при этом весьма продуманная, очень подходящая для талантливого писателя-фантаста. Лахнов подумал, что это вы каким-то образом подчинили себе мальчика и преследуете свои темные цели. Майору Нагаеву были даны инструкции подыграть вам – в информационном плане. И обездвижить, пока мы будем разбираться в происходящем. Сам что-то предпринимать Игорь не рискнул, а меня в городе тогда не было – я только час как из аэропорта.

– А спроси его, – со злостью к голосе сказал Кир, – допустим, мы ему поверили, что нам тогда сделать?

Сергей усмехнулся и повторил вопрос.

– Господи, – Аркадий хлопнул ладонью по столу, – да ничего не надо! Просто поверь!

– А зачем? – тупо спросил Кир.

– И в самом деле, – удивился Сергей, – совсем не надо ничего делать?

– Да, – собеседник кивнул, – так или иначе, мы вытащим Кирилла из игры с операторской консоли. Я бы сразу это сделал, если бы не психологи. У Кира – серьезное нарушение психики, раз он отверг действительность и уже полностью живет в выдуманном мире. Если сейчас принудительно выдернуть его из виртуала без предупреждения, его психика может этого не выдержать. Результат может оказаться крайне негативным, вплоть до комы. Поэтому я сам пошел в виртуал, хотя, Кирилл, ты знаешь, как я этого не люблю.

– Ну выведите Кира из режима призрака, – пожал плечами Сергей, – заодно и сами с ним поговорите.

– Я осторожничаю, – Аркадий качнул головой, – любое воздействие на Кирилла, которое не укладывается в его выдуманный мир, может вывести его из того состояния хрупкого равновесия, в котором он сейчас находится. Уже то, что я пришел сюда и говорю все это, – даже это опасно. Но я просто не мог сидеть и смотреть, как он все глубже и глубже погружается в самообман. И потом, пятые сутки в саркофаге! Сергей Михайлович, вы должны меня понять как отец.