Джоанна Расс - «Если», 1999 № 05

В магазинчик к нам заходит профессор Пфейффер.

— Привет, Марти. Привет, Сьюзан, — говорит он.

По его печальной улыбке я сразу догадываюсь: что-то не так, что-то неладно.

— Я уезжаю, — говорит он. — Зашел сказать, что знакомство с вами было для меня очень приятным.

— Куда ты уезжаешь, Билл? — спрашивает профессора Сьюзан.

Я по-прежнему мою окно, но к разговору прислушиваюсь внимательно.

— Обратно в Вашингтон, — говорит профессор Пфейффер. — Исследовательские лаборатории в Шорехаме закрываются.

— Обидно, — говорит Сьюзан. — Нам вас будет не хватать.

— Мне тоже, — говорит профессор Пфейффер, близоруко щурясь.

— Но у меня на память о вас остался великолепный сувенир. Дейзи.

— Как она, кстати, поживает? — спрашивает Сьюзан.

— Капризничает часто, но, думаю, вскоре привыкнет ко мне. Да, я ведь купил ей новую клетку и новое покрывало.

— Марти теперь ходит мрачнее тучи, — сообщает Сьюзан, будто меня вовсе и нет в магазине. — Полагаю, виной тому — одни и те же вопросы, на которые ему чуть ли ни каждый день приходится отвечать.

— Скоро это прекратится, — заверяет профессор Пфейффер. — Проект по изучению инопланетянина полностью сворачивается.

— Жалко, — говорит Сьюзан. — Жалко, что мы так никогда и не узнаем, откуда он к нам прилетел и зачем.

Профессор кивает, будто говоря, что сделанного не воротишь, а затем подходит ко мне и спрашивает:

— Что ж, Марти, попрощаемся?

— Надеюсь, вы не в обиде на меня, — говорю я.

— А с чего мне на тебя обижаться? — Пфейффер в удивлении приподнимает брови.

— Ну, из-за меня вас не выгнали с работы? — спрашиваю я.

— Конечно же, нет! — восклицает он. — Что за бредовая идея? Работа у меня есть, но если ты имеешь в виду Шорехамский проект, то о его закрытии я ничуточки не сожалею, потому что, скажу тебе честно, мне никогда не нравилось, как там велись исследования.

Хоть он имени и не назвал, но имел в виду, конечно же, Роберта.

— У инопланетянина не было даже телевизора, — сетую я.

— Ну вот, и ты это заметил, — говорит профессор Пфейффер и протягивает мне руку.

Я пожимаю ее и вижу по его глазам, что никогда он не засмеется надо мной, не засмеется даже самую малость, в глубине души.

— Прощай, Билл, — говорю я.

Он долго держит мою руку в своей, держит дружески, как руку равного себе, и это мне напоминает дивный, невероятный сон — инопланетянина и то, как мы с ним коснулись однажды друг друга лбами.

Пол Макоули

ЧУДОВИЩА ВОЙНЫ

Глава 1

Индира ясно дала понять, что берется за работу из любезности, и Влад Симонов с деланным изумлением спросил:

— Что тебя смущает? Работа превосходная, а ты, по-моему, сейчас свободна.

— Я отдыхаю, — отрезала Индира.

Последние две недели она руководила очисткой окрестностей коллективной фермы от морских ежей. Сложное, опасное, утомительное занятие. Индира едва не погибла — точно в такой же ситуации, в какой едва избежала гибели при первом своем задании, когда еще не разобралась толком, чего надо опасаться. Теперь она завершила круг. Монстров с нее хватит.

Влад щелкнул пальцами и наклонился к камере своего видеофона.

— Что-что? После этой пустячной работенки тебе нужен отдых? По мне, это просто тренировка. Послушай, Индира, я бы сам принял этот заказ — отличный заказ, — но, к сожалению, уже взялся за три других. Только поэтому отдаю его тебе. С обычными комиссионными, ясное дело, но условия до того роскошные, что ты и не заметишь той малости, что я отщипну на прокорм своим детишкам.

Влад прямо-таки излучал добродушие и энергию — даже по видеофону. Индира рассмеялась. Он укоризненно сказал:

— Эх, Индира… Стареешь, подружка. Тебе становится скучно. Ежи, пауки, мако — для тебя все едино. Рутинное дело… Словом, я хочу малость поперчить твою жизнь, чтобы Индира опять встрепенулась. Скажи «да». Развлечешься, уж это я тебе обещаю.

— Мы действительно стареем, Влад.

— А монстры — нет! Пока ты посиживаешь в своей чудной, теплой, удобной квартирке, чудища плавают во тьме и холоде, накачиваются сульфидами и набираются сил. Слушай, это по-настоящему волнующая работа. Наниматели — забавные люди, вроде монахов, они цены деньгам не знают. Ты озолотишься, даже отдав мне мой крошечный процентик. Индира, этим монахам нужно, чтобы кто-нибудь замочил дракона. Ты ведь еще не охотилась на драконов, так? Знаю, ты справишься, и поэтому обращаюсь к тебе, а не к кому-то еще.

— Понятно. Короче говоря, ты полагаешь, что никто другой не справится.

Индира начинала работу подмастерьем у Влада Симонова. Теперь работала на него в качестве «вольного художника». Он был из первого поколения охотников, один из немногих выживших, когда охота на монстров — биологическое макрооружие, оставшееся от Тихой войны — только начиналась. Владу нравилось изображать из себя пирата. У него были две жены и пятеро детей, он пил бренди и курил огромные сигары, носил буйную черную гриву, в которой проглядывали седые пряди. Но при том во всем океане Европы, спутника Юпитера, не было другого столь надежного и профессионального охотника.

— Дракон… — задумчиво сказала Индира.

— Предположительно дракон. Ты боишься?

— Я всегда боюсь.

В конце последней операции на нее напала из засады стайка ежей. Она шла в глубину по длинной расщелине в чистой водяной льдине, а за ней плыл напарник, боязливый рабочий с фермы. Расщелина была отполирована выделениями метана. Фонари Индиры отражались от гладкой поверхности, создавая бело-голубое сияние, так что впереди было мало что видно. Ежи посыпались на нее из трещины во льду. Она рванула вверх, раздавила двух ежей на защитной маске — их колючки оставили глубокие царапины на стекле — и начала посылать стрелы из своего пистолета, отбрыкиваясь от нападавших сзади. Напарник окаменел от страха и закрыл путь к отступлению, ежи сыпались на них из пляшущего сияния отраженных огней, но она методично уничтожила всех — со спокойствием, достойным дзен-буддиста. Только когда побоище кончилось, она позволила себе испугаться.

— Я не могу идти на дракона в одиночку. Если это действительно дракон, — заявила Индира.

— Тебе и не придется идти в одиночку. У монахов большая водорослевая ферма: рабочие помогут. Но, скорее всего, это обыкновенный мако. Уже годы, как драконов не видно — вымерли, я думаю. Так вот, монахи заметили какое-то чудище, которое пряталось как раз у границы их владений, а у страха глаза велики. Ладно, излагаю подробности.