Эдуард Геворкян - Времена негодяев

Из-за поворота вышел доктор Мальстрем с двумя молодыми людьми в синих халатах.

— Очень хорошо, — сказал доктор. — Минут через пятнадцать все соберутся. Ах, да! — Он приложил ладонь ко лбу. — Все позабыл, я же вам обещал…

Он обратился к невысокому парню с зачесанными назад волосами и большими залысинами на лбу.

— Я вас лично прошу, Мамасахлисов, проведите наших гостей по… ну, покажите им что-нибудь, расскажите…

— Что — показать и что — рассказать? — потрогав родинку под глазом, спросил парень с фамилией, которую Виктор попытался воспроизвести в уме, но не смог.

— Придумайте сами что-нибудь! — с досадой простонал доктор. — Это наши высокие гости, — со значением добавил он.

— У меня в лаборатории не прибрано… — начал было ученый, но доктор перебил его.

— К чертям лабораторию! Вы не выспались, что ли?

Доктор скрылся в кабинете. Месроп выжидательно смотрел на парня, тот страдальчески закатил глаза и, сказав: «ну, пойдемте, высокие гости!», двинул по коридору к лестницам.

9

Пятнадцать минут растянулись на целый час. Время от времени их провожатый связывался по внутренней линии с доктором и, услышав невнятное бормотание, вздыхал и вел их дальше.

В лабораториях было скучно и пусто. Техника, приборы стояли выключенные, в слепых дисплеях отражались только лица вошедших. В одном из помещений они застали пожилую женщину в синем халате, наливавшую в большой конический стакан кипяток из огромного алюминиевого чайника. В пятой или шестой комнате Виктор обратил внимание на то, что во всех комнатах у дверей над косяком привинчены короткие трубки с мигающими зелеными точками по краям. Он кивнул на них Месропу, но тот отнесся к ним равнодушно, как, впрочем, и ко всем остальным приборам и устройствам. Провожатый заметил взгляд Виктора и стал подробно объяснять принцип действия детектора индетерминизма. С минуту или две Виктор пытался понять, что означают слова «период полураспада», «многослойный сцинтиллятор» и тому подобное. Ученый запнулся на полуслове, глянул искоса на своих подопечных и сказал, что об этом долго рассказывать. Просто на одном конце трубки ампула с изотопом, а на другом счетчик излучения, а вернее, даже не излучения, а вполне определенных ядерных процессов. И регистрация не менее определенных событий свидетельствует, нарушается ли поблизости причинно-следственная связь.

— Ах, вот даже как, — заинтересовался Месроп. — Каким же образом?

Ученый вздохнул и терпеливо пояснил, что если событие фиксируется до того, как оно произошло, то значит вероятность иных нарушений причинно-следственных связей возрастает. Собственно говоря, добавил он, это единственная более или менее изученная методика. Калибровка детекторов, конечно, никуда не годится, но лучше они, чем ничего.

— Стало быть, — не унимался Месроп, — вы перепробовали всякую защиту, пока не дошли до смолы?

— Ну, что-то в этом роде, — замялся ученый. — Для малых объемов есть средства и получше, но смола — это пока самое доступное и дешевое сырье.

— Что еще, кроме смолы? — вмешался в разговор Виктор. — Охота вам в этой вонище сидеть?!

— Кроме смолы есть еще кое-что, — сказал ученый и вдруг захихикал, собачий кал, например. Прекрасно держит защиту от деструктивного воздействия. Но с ним у нас напряженно.

— С кем, — спросил Виктор, — с калом или с воздействием?

— С калом, — любезно сообщил ученый, — собачек маловато.

Издевается, наверно, решил Виктор, но не рассердился. Одичали ученые, очумели среди приборов и смолы. Насчет смолы надо будет подумать, нет ли здесь какой ниточки к магам, может, они и впрямь слабину имеют?

В небольшой комнате с металлическими полками, забитыми разноцветными коробками, ученый с видимым облегчением плюхнулся на стул и вытянул ноги.

— А вот это — моя лаборатория. Располагайтесь.

Он пошарил взглядом по сторонам и виновато развел руками.

— Ничего предложить не могу. Спирта нет, чай упакован.

— Даже спирта у вас нет! — соболезнующе заметил Виктор.

Ученый внимательно посмотрел на него, крякнул, и, не вставая с места, перегнулся через низкий, заляпанный чем-то столик. Достал из-за большого, обитого металлической полосой ящика плоскую бутылку. Отвинтил крышку и, понюхав, закатил глаза.

— Прошу. — И протянул ее Виктору.

— Что это? — спросил Виктор.

— Это — хорошо! — внушительно ответил ученый. — А впрочем…

Приложившись к горлышку, он сделал основательный глоток. Осторожно выдохнул, утер набежавшие слезы и, чуть смежив веки, медленно повел кулаком от горла к животу, а потом, сказав «Ба-бах!», растопырил пальцы.

— Спирт на апельсиновых корках, слегка разбавленный крепким чаем, пояснил он. — Называется «Тунгусский метеорит».

Виктор недоумевающе посмотрел на Месропа, тот еле заметно пожал плечами.

— Ладно, — сказал Виктор, поднимаясь с шаткой табуретки, — вы люди занятые, не смеем мешать.

Бастион отдают без боя, и это еще надо обмозговать. А сейчас главное — быстро вернуться в Хоромы. Делать здесь больше нечего, пусть себе метеориты запускают.

В дверях он столкнулся с доктором Мальстремом.

— Ага, вот вы где, — сказал доктор. — Тысяча извинений.

— Я больше не могу ждать, — с этими словами Виктор небрежно кивнул доктору. — Мне пора. Ваш совет, надеюсь, все решил?

— Совет? М-да, совет, — доктор сложил губы трубочкой, — можно сказать и так — решил. Все остается в силе. Завтра нас здесь не будет. А совет… — И он негромко рассмеялся.

— Непредвиденные осложнения? — спросил Месроп.

— Если бы!

Виктору не понравились интонации доктора, горечь и злоба проскальзывали в них. Нападение у подножия Бастиона, долгое ожидание совета… Может, слово Мальстрема не имеет веса или лукавит он, и с минуты на минуту ворвутся эти, в синих халатах, чтобы взять его в заложники? Ну тогда и доктору не уйти. Неизвестно, правда, как себя поведет Месроп.

Доктор Мальстрем сел на большой деревянный ящик и потрогал пальцами виски.

— Не было никакого совета, — громко сказал он. — Спешно пакуются, всем наплевать на всех, и никто не хочет принимать решения, брать на себя ответственность. Они на все согласны не глядя, лишь бы дали спокойно унести ноги. Отдают мне мыслимые и немыслимые полномочия.

«Слизняки, — подумал Виктор, расслабившись, — ничем не лучше тех, что на поляне».

— В общем, мы уходим. Ставим вас в известность. Не хочется, чтобы это хозяйство, — доктор мотнул головой, — осталось беспризорным. Лучше Сармат, чем…