Виктор Гламаздин - Гиперборейская Скрижаль

- Ну, скажем, хотя бы иногда шевелить, когда уж совсем припрет.

Партизанские вожаки не согласились с вождем. Раздались крики:

- Мочить надобно "академика"!

- Шпион!

- Нефиг его слушать!

- Башку ему снести, козлу, и все дела!

- Товарищ Ширинкин, кого ты, на хрен, сюда привел?!

- Ты чо, Фриц, нас на измену святому делу толкаешь?!

Главнокомандующий партизанской армией игнорировал поднявшийся галдеж. Его лицо являло собой образец спокойствия.

И у Фрица имелось веское основание для такого непоколебимого спокойствия.

Он лично проследил за тем, чтобы картриджи, питающие боевыми зарядами автоматы гостей бункера, при входе в него были сданы ими вместе с гранатами на хранение правозащитникам.

А вот у самого Фрица и еще десяти правозащитников, что находились в зале, с боекомплектом проблем не имелось. И в любой момент люди Ширинкина по его команде легко могли пустить в расход каждого, кто решил бы напасть на их вождя.

Ширинкин вполне мог себе позволить истребить несколько сотен партизанских командиров, ибо обладал сейчас столь невероятной популярностью среди приваловских борцов с диктатурой, что ему сошло бы с рук еще и не такое.

Даниил смотрел на беснующийся зал и напряженно размышлял о том, как сделать так, чтобы его выслушали до конца. И тут наш герой понял, что ему следует забыть о содержимом лежащего на табуретке стереопроектора и говорить с публикой на доступном ей языке.

"Стратегически мыслить я этот психованный народ за одну лекцию, конечно, не научу, - подумал Даниил, - но кое-что я все-таки вдолблю в эти чугунные головы ".

И наш герой перешел на совершенно иной стиль речи, на тот, который учил, общаясь с правозащитниками и изучая брошюру "Как говорят правильные пацаны".

- Война, товарищи, это, по сути, всего лишь разборка двух вооруженных сторон, какой бы идеологией каждая из них не парила народные массы, - заговорил с полевым командирам на доступном им языке Даниил.

И зал начал затихать.

3

- Каждая из тех сторон хочет замочить другую, - твердо произнес Даниил, словно сообщал публике доселе неизвестную истину. - И каждая, кроме военной силы своих пацанов, прибегает к разводке, наколке и подставе. Главное - результат! Остальное - отстой!

В зале кто-то громко одобрительно хмыкнул.

- Военная стратегия и тактика - это те цели и задачи, о которых надо кумекать заранее, чтобы не облажаться и не положить зазря соратников, - продолжил Даниил. - Надо, товарищи, прежде чем шарахнуть по вражьей силе, прикинуть, насколько круты твои пацаны и насколько круты пацаны противника. Нужно по-хитрому высматривать все слабые стороны недруга, чтобы потом лихо вдарить по ним всеми силами нашей партизанской братвы.

Партизанские вожаки затихли, ибо Даниил говорил то, о чем они давно думали, только формулировал это намного четче и более умело.

"Во дает!" - подумала о муже Хина.

Она впервые видела его таким - абсолютно убежденным в правоте своих слов, повелевающим массами и умеющим говорить на их языке.

- Есть дурики, с умной рожей грузящие нас пургой о том, что, мол, раз партизанская правда отличается от брехни той стоящей у власти шелупони, которой подчиняются регулярные войска, то и тактика, и стратегия у партизан должна быть особая, - язвительно произнес Даль.

В зале раздались смешки.

- Ни хрена! - заявил Даниил. - Коли не тронутым бодуном взглядом глянуть на то, как действуют в мочиловке формирования регулярной армии, то, товарищи, сразу же бросается в глаза, если ты еще не залил их бухлом, что в бою эти самые формирования применяют те же приемчики, что и партизаны.

- Какие? - заинтересовался один из тех, кто требовал смерти Даниила.

- Здесь и наезд с понтами, и сбор разведданных без всяких понтов, и ночной бой, и внезапность атаки, - объяснил Даль.

- Уж как-то просто у тебя все вытанцевывается, "академик", - раздалось из зала.

- Да, не всегда, товарищи, мы такие штучки можем толково использовать, - согласился с критикой Даниил. - Но происходит вовсе не потому, что они салабоны, а из-за того, что не всегда их противник лох. У вояк тоже есть командиры с мозгами. Однако ж и этих командиров можно объегорить.

- Как? - недоверчиво поинтересовался Наджиб-Топор.

- Все пойдет тип-топ, если командиры партизан врубятся в суть действий на территории, подмятой под себя противником, - пообещал Даниил. - Суть же та, запомните, товарищи, состоит в тактике, основанной на внезапности и в стратегии, основанной на подвижности. Ведь даже по плывущему в ручье дерьму стрелять тяжелее, чем по лежащему на берегу, что уж тут говорить про бойцов.

"Что он творит! - у Хины екнуло сердце. - Совсем обнаглел - сравнил этих башибузуков с какашками".

Однако кое-кому такое сравнение понравилось.

- Про дерьмо "академик" верно базарит, - заявил Азамат.

- Да мы и без него лохами не были, - возразил ему Омуль. - Чо тут нового? Пусть еще нас поучит, как из автомата строчить. Все дерьмо в мире - из-за "академиков". Ненавижу тварей.

Диссертант тяжело вздохнул. Поборол в себе желание огреть Омуля табуреткой. И продолжил:

- Про нас, про партизан, всякие там пижоны вякают, что мы бьем врага по принципу "Вжарил и смылся". А чем он плох, такой принцип? Нас мало, мы хуже вооружены. И фигли нам выпендриваться?

- Нам нехрен выпендриваться! - поддержал Даля Азамат.

- Только идиот отказывается от такой стратегической фишки, как подвижность, - ухмыльнулся Даниил. - Тут, товарищи, у нас офигенное преимущество перед вояками. При шухере мы всегда можем рассыпаться на маленькие кучки. И хрена с два ты кого из нас заловишь. Отсюда вытекает и наша повседневная тактика: вжарил, смылся, засел в засаду, подстерег, снова вжарил и смылся. Такая тактика дает врагу нехилый геморрой, жжет ему нервы и силы, отнимая волю к победе.

Хина обвела взглядом зал. И заметила, как внимательно слушают Даниила полевые командиры. А ведь с начала выступления не прошло еще и десяти минут. "Они у тебя почти в кармане, Даня, - обрадовалась за мужа диссертантка. - Главное, не облажайся, когда перейдешь к политике".

4

- Всяким гражданским дятлам может померещиться, будто наши исконно партизанские приемы ведения войны - полная дешевка, приносящая ничтожные плоды, - хитро прищурился Даниил. - Таким дятлам, мнящим себя офигенными знатоками всякой военной шняги, невдомек, что отступая и уклоняясь от открытого сражения, можно не только дать втык правящему режиму, но и окончательно свалить его. Так?

- Так! - воскликнуло сразу несколько партизан.

- Каждый настоящий партизан знает, что нельзя переть всем скопом на окопы готового к бою противника, - предостерег соратников Даниил. - Ибо тот, хитрюга поганая, только и ждет этого. Такое дебильное фанфаронство не для нас. Нам надо угробить как можно больше солдат и офицеров противника, а не корчиться на колючей проволоке под перекрестным огнем его долбанных пулеметов. Мочить и побеждать - это про нас. Выпендриваться и подыхать на колючей проволоке - это, товарищи, не про нас, а про тех бимбошников, у которых вместо башки - аквариум с блевотиной.