Владислав Чупрасов - Дом на улице Нетинебудет

Если бы не стоящий посреди дороги мужчина, которого мгновение назад там не было, я бы, наверное, так и не понял, что что-то случилось. Но что-то все-таки произошло — ветер, во всяком случае, дул совершенно в другую сторону. Я остановился.

— Я никуда не пойду, пока не позвоню еще раз. Мумр пожал плечами.

— Давай. У нас впереди еще целый день.

Я хмыкнул. Целый день? Вообще-то, впереди целая ночь. Именно это я бродяге и сказал. Тот улыбнулся.

— Вообще-то, уже следующий день.

— Что-то не шибко похоже, что уже март, — съязвил я. Стало даже как будто холоднее.

— А еще и не март. Спокойствием Мумра можно было колоть орехи, а его скандинавское лицо настойчиво просило кирпича. Это немного бесило, но не сильно.

— И какое же сегодня число?

— 30 февраля, — ответил он.

Я вздохнул.

— А. Ну да. Точно. А мы теперь, наверное, в сказке старика Бойнтона Пристли? Я выразительно посмотрел на свои часы, показывающие не только время, но и дату. В маленьком окошке стояло число — 30 февраля. Черт бы вас всех побрал.

— Что? — едко уточнил Мумр.

— Ничего, — огрызнулся я и начал набирать номер. У фирмы, в которой работала Эржебет, был до дурацкого прилипчивый номер телефона — она сама сочиняла эту песенку. А в ее начальнике единственной положительной чертой был добавочный номер — 666. Что может быть лучше? Отрывистые гудки говорили о том, что идет переадресация с рабочего номера. Мог бы и не взять трубку, но все-таки взял.

— Римус Байер у телефона.

— Доброго… дня, мистер Байер. Джеймс Нильс, моя жена работает у вас. Эржебет Нильс. Я хотел уточнить у вас, не знаете ли вы, где она. Римус Байер задумался, как будто у него этих Эржебет был десяток.

В том, что он знает мою жену, я не сомневался. Пиар-отдел был у Байера, можно сказать, родным и любимым детищем. И сама Эржи ему нравилась, это я точно знал.

— Извините, мистер Нильс. Но я не знаю вашу жену. Может быть, она новенькая? В любом случае, обратитесь в отдел кадров. Всего хорошего. И отключился. Я смотрел на экран смартфона, который тихо гас. Снова смеялся Мумр. Ну сколько можно ржать?! Я задумался — почему снова? Кажется, при мне этот тип еще не смеялся.

— Что ты ржешь? — раздраженно поинтересовался я. — Этот мудила положил глаз на мою жену, а теперь делает вид, что ее не знает! Боже, только не лопни, чувак. Мумр согнулся и смеялся, хлопая по колену ладонью.

— Бля, не могу. Ты такой смешной. Тебе сколько, девять? Если бы я даже не знал, давно бы уже догадался. Я разозлился. Да что уж, тут любой бы разозлился. Шагнул вперед и сгреб воротник Мумрового пальто в попытке хорошенько тряхнуть урода.

— Что ты знаешь?!

— Ну-ну. Я сам не понял, что случилось, но спустя мгновение мои руки хватали воздух, а Мумр стоял рядом. И улыбался.

— Ты любишь фантастику? — вдруг спросил он. Я опустил руки. И так уж выглядел как дурак, хорошо хоть, вокруг было пустынно.

— Скажем так, я бы предпочел Стига Ларссона Роберту Хайнлайну.

— Ага, детективы… А как ты хочешь — чтобы я общался с тобой так, как будто ты все знаешь, и ты чувствовал себя, да и меня тоже, дебилом, или предпочитаешь все сначала узнать?

— Узнать, конечно.

— У, — бродяга улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Тогда ты еще очень долго ничего не узнаешь. Я снова протянул руки, чтобы схватить его, но Мумр за мгновение оказался от меня в десяти шагах. Будь ты неладен!

— Хватит воевать, рыцарь. Пойдем домой, Мара сможет тебе объяснить все куда лучше меня. Я снова сдулся. Может, и следовало не вестись на дурацкие провокации, но я чувствовал себя до того погано, что готов был идти куда угодно. Домой? Домой. Мара? Ну, пусть будет Мара. Как ни странно, мы шли в сторону нашего с Эржи дома. Занимался рассвет. Хорошо знакомый город казался каким-то неправильным, но я никак не мог понять, что не так. Понял только, когда мы дошли до нашего двора. Двора не было. Не было лужайки, на которой я выгуливал Чайну. Да и самого дома тоже не было — небольшой особняк в викторианском стиле, компактный и невычурный. Я мог бы восхититься архитектурой, если бы не тот светлый факт, что это, вообще-то, было мое жилье. Квартиру в этом доме купили еще мои родители, где и жили, пока не решили отчалить в Базель. И это было… как-то не очень радостно.

— Я живу здесь? — ошарашенно спросил я у Мумра.

— Не-а, — ответил он, толкая плечом тяжелую створку двери и шагая внутрь. — Пошли, пошли. Здесь живем мы. А ты живешь хер знает где.

— Это вы хер знает где живете… — огрызнулся я, протискиваясь мимо Мумра в дверь. Дверь закрылась со скрипом, который мог потягаться с добротным фильмом ужасов. На первом этаже было темно, но на втором бродили тени, подсвеченные лампами верхнего света. Загрохотав по ступеням, по лестнице скатились двое мальчишек — совершенно одинаковые, с улыбками до ушей, в бежевых комбинезонах поверх синих свитеров. Они вытянулись перед гостями, затем несколько раз поменялись местами. И все это — не произнеся ни слова.

— Привет, пацаны. Мумр по очереди пожал каждому руку, но мальчики пялились из-за толстых стекол очков только на меня.

— Это Нильс, вы его помните? Помним-помним! — вдруг услышал я. Голос — или два? — прокатился от уха до уха, как будто трек от наушника к наушнику. Мальчики вдруг загалдели. Все так же не открывая рта. Ты нас помнишь? Нильс? Нильс! Нильс! У меня заложило уши, так что я только открывал и закрывал рот.

Конечно же, я их не помнил. И вообще, кажется, я их видел в первый раз в жизни. Иначе запомнил бы. Из неловкого положения — мальчики-то смотрели в ожидании ответа — выручил Мумр.

— Нет, пока что не помнит. Но скоро мы это исправим, — и от души приложил меня ладонью по спине, выбив из легких весь воздух. — Джейми, это Третий. И Четвертый. Он по очереди показал на братьев, но они помотали головами и поменялись местами. Мумр предпринял еще одну попытку.

— Четвертый. Третий. И так три раза. Братья рассмеялись — звук снова прокатился от уха до уха — и повернулись спинами. На одном комбинезоне стояла цифра «3», а на другом «4».

— Ну, это еще проверить надо, — Мумр похлопал мальчиков по спинам и начал подниматься. — Нильс, топай ножками сюда, а то Мара орать начнет.

— Не начнет. На самом верху лестницы появилась девушка, спустилась несколькими ступенями ниже и поцеловала Мумра. Для этого ей пришлось приподняться на цыпочки. Я тоже начал подниматься. Мара, повернувшаяся ему навстречу, выглядела как двадцатилетняя девочка с тумблера — черная мужская футболка, белые джинсы с рваными коленями, красный шарф на шее, конверсы. И длинные белые волосы, собранные в пучок, проткнутый насквозь карандашом. Она раскинула руки, вроде как собираясь обнять меня, а я увлеченно рассматривал ее футболку — над профилем самого известного француза надпись «I will rule the Universe». Ну ничего себе заявочка.