Алексей Кривошеин - Секта для бога

— Извини, очень надо! — донесся из-за закрытой двери поспешный голос Игната. Стукнула соседняя дверь, щелкнул шпингалет.

Оксана улыбнулась своему отражению в зеркале над раковиной. Счет один-один, Игнат ни на секунду не отстал от нее. Теперь главное — произвести замену без потерь. Они давно уже отрепетировали перебежки по открытой местности из ванной в туалет. Оксана критически оглядела свое лицо и принялась за утренние дела.

Игнат сидел на унитазе и ждал, пока Оксана освободит ванную комнату. Выходить в прихожую не решался — там ждет Иван, чтобы прочитать как минимум еще с десяток стишков, рожденных ночью. Там же бродит бабушка Милли, готовая смахнуть его во время восторженной речи вместе с коробками. Поэтому лучше посидеть здесь.

Наконец Оксана заканчивает дела, тихонько окликает его. Туалет и ванная соединены вентиляционным окошечком, отчего ее голос хорошо слышен. Оба собираются, выдыхают, словно перед прыжком в воду. Прислушиваются к квартире. Иван что-то бубнит в своей комнате, бабка где-то затаилась.

— Раз, два, три! — командует Игнат, и они резко выскакивают каждый из своей двери.

Раньше были случаи, когда они сталкивались посреди коридора и долго не могли попасть каждый в свою дверь, но за долгое время проживания здесь наработаны уникальные навыки. Сейчас они проводят подобную операцию за секунду.

И вот Игнат в ванной. Зеркало слегка запотело, смущенное процедурами Оксаны. А может быть, от возбуждения, вызванного Оксаниными прелестями. Игнат улыбнулся и протер зеркало. Как я тебя понимаю.

Бриться, мыться, освежаться! Выходя из ванной, услышал на кухне грохот и топот. Это бабка рассказывает о вчерашнем походе по магазинам. Игнат заглянул осторожно, не нужна ли Оксане помощь. Та стоит, закрывая от бабки чайник, смотрит с интересом. Бабка как раз изображала, как она переходила дорогу, а шофер на грузовике ее пытался задавить. Делала она это в трех лицах одновременно, живо прыгая по узкой кухне, заставленной коробками, то и дело натыкаясь то на холодильник, то на стол.

Пускай беседуют. Игнат развернулся и тихо ушел в комнату.

Потом они пили чай и обсуждали планы на день. Семейный утренний ритуал подходил к концу. Разве что оставалось последнее — перепалка.

— Не понимаю я, как ты эту черную гадость пьешь! — начала Оксана.

— А я не понимаю, как ты зеленую...

— Зеленый чай — это очень полезно!

— Кофе бодрит!..

Хоть они еще не зарегистрированная семья, но уже год живут вместе и что-что, а утренний ритуал у них настоящий. Не какой-нибудь показушный, а самый что ни на есть искренний и теплый. Как у настоящей семьи.

Закончив с завтраком, они оделись. Оксане требуется для этого ровно в три раза больше времени, чем Игнату, как бы тот ни пытался затягивать сей процесс и как бы она ни пыталась свой торопить. Игнат заметил, что чем быстрее она пыталась одеться, тем медленнее это получалось. Поэтому он всегда ждал ее, стоя у окна, а потом, подстегиваемый ее криками, поспешно шнуровал ботинки.

— Опять мне тебя ждать приходится! — Эта неизменная Оксанина фраза завершала их утренний ритуал. Она означает, что все у них в жизни хорошо!

Они вышли из квартиры, спустились по скрипучей деревянной лестнице. Хлопнула входная дверь, улица встретила их утренней прохладой. Солнце неумолимо взбиралось на небеса, суля полуденную жару.

— Доброго дня! — улыбнулась Оксана. Игнат осторожно поцеловал ее в щечку. Первое время он порывался в губы, но она возмущенно кричала, что он размазывает помаду. Пришлось смириться и согласиться на щечку.

— И тебе доброго!

И они расходятся. Оксана идет направо, к остановке транспорта, а Игнат — налево, в ту сторону, где среди домов и зелени высится знакомая многоэтажка.

Редакция “Хлыновских вестей” располагалась на последнем этаже девятиэтажного здания. Игнат бодро взбежал по ступенькам, стеклянные двери поглотили его с тихим шелестом.

В обширном фойе многолюдно. Обычное утреннее оживление — это в редакции газеты рабочий день ненормирован, на других же этажах здания обосновались многочисленные офисы, где работать начинают строго в восемь утра. Людской поток неудержимой волной течет в сторону лестниц и лифтов. Справа за столиком сидит сонный охранник, покрасневшие глаза бездумно глядят на мельтешение толпы.

Игната обогнала девушка в джинсовом костюме. Белые кроссовки мягко ступали по полу, золотистые волосы забраны в простой пучок на затылке. Игнат прибавил шагу, рука коснулась плеча девушки. Та вздрогнула, на Игната глянули большие зеленые глаза.

— Привет, Алла! — воскликнул Игнат, улыбаясь во весь рот. — Опять ты, назло всем мужчинам Земли, надела этот противный джинсовый костюм!

— Фу-ты! — облегченно выдохнула девушка. Взгляд ее потеплел. — Привет! Нельзя же так подкрадываться!

Алла Волкова, его коллега. Появилась в газете около года назад, с тех пор заведует колонкой мировых новостей. Сразу же завоевала симпатии всех сотрудников газеты. Даже Лидочка, секретарь, ее любит, что с ней редко случается. Лидочка терпеть не может женщин красивей себя. А Алла была красива. Игнат ощущал в ней ту красоту, которая заставляет всех мужчин, независимо от возраста и семейного положения, поворачивать головы вслед.

Вместе они влились в длинную очередь людей, неспешно продвигающуюся к лифтам. Пешком взбираться на девятый этаж — десять потов сойдет.

— Я уже полгода прошу, буквально умоляю тебя сменить этот возмутительный наряд. Надень что-нибудь женственное, сексуальное! Коротенькую юбочку с разрезом до пупа, блузочку с декольте в стиле “Марианская впадина”. Это святотатство — прятать от нас такое прекрасное тело! Святотатство и свинство! А твои волосы...

Алла слушала его треп со сдержанной улыбкой. Комплименты она умела держать как никто. Ни тебе смущенных, рдеющих щечек, ни опущенных глазок. Смотрит прямо, губы трогает легкая улыбка, в глазах светится сдержанное любопытство — что еще придумает этот словоблуд Игнат?

— Что не так с моими волосами?! — преувеличенно испугалась Алла. Ее руки коснулись заколки, сдерживающей волосы, собранные в пучок.

— Зачем ты постоянно носишь этот безобразный пук? У тебя такие потрясающие, пышные, роскошные волосы! Хоть сегодня в рекламу шампуня! Кстати, хорошая идея! Ты бы стояла обнаженная под прозрачными струями, по твоим волосам сновали всякие голубые стрелки, демонстрируя, как впитывается шампунь, а потом... Ух просто! Ты бы стала звездой!

— Ну уж нет! — поводила указательным пальчиком перед его носом Алла. — Я поберегу себя для моего мужа. Только он будет достоин зреть меня в обнаженном виде и с распущенными волосами!