Геннадий Максимович - Если он вернется

И тут все исчезло. По экрану забегали цветные блики.

Михаил силился вспомнить, где он совсем недавно видел такие же самые цветы и кого ему так сильно напоминала жена Петрухина. Ну... ну... И тут перед его глазами встал серо-серебристый ящик с букетиком таких же цветов на блестящей поверхности и дежурная Люда с первого этажа... Та самая Люда, которая так нравилась Михаилу...

- Пойдемте, - сказал Гарбузов, - Не будем подсматривать.

Они вышли в коридор.

- А знаете, мне все больше нравится стальной монстр, - сказал Гарбузов. Сейчас он сидит в моем аэролете. Еле уговорил его не лезть в это здание. Не то чтобы я был особенно против, но ведь есть правило еще более строгое, чем в космопортах: в вычислительные центры роботов пускать не разрешается. Только в самых крайних случаях, когда требуется их физическая сила, да и то при соответствующем контроле.

Они долго разговаривали о чем угодно, только не о том, что происходило в соседней комнате. Потом вышли на лужайку и вдруг увидели выходящего за ними следом Ивана Петрухина.

- Мне сказали, что тут меня ждут двое - вице-президент академии и мой внук, - сказал он возбужденным голосом. - Ты и есть мой внук? Здравствуй!

- Здравствуй, дедушка!

Они обменялись рукопожатием, потом обнялись и расцеловались. Петрухин повернулся к Гарбузову.

- А вы, насколько я понимаю...

- Да, действительно вице-президент Всемирной академии наук Василий Григорьевич Гарбузов. Они тоже обнялись.

- А где Люда? - вдруг неожиданно спросил Петрухин.

- Какая еще Люда? - не понял Гарбузов.

- Это он спрашивает о дежурной, - все поняв, объяснил Михаил, - она, как ты видел, сегодня выходная. А почему она тебя заинтересовала?

- Мне просто хотелось ей показаться в таком обличье. Слушайте, а как вы думаете, я могу ей понравиться? - сказал Петрухин,

- Пожалуй, можешь, - ответил ему Михаил. - Такие женщинам всегда нравятся. Высокий, стройный, сильный, так сказать, герой дня, да еще и седой. Ну прямо полный набор всего, чего надо.

- Когда я был там, на втором этаже, мы часто с Людой беседовали, вот я и хочу познакомиться с ней сейчас. Очень уж она хорошая девушка, ласковая такая, добрая.

- Понятно, - смеясь, сказал Гарбузов.

- Бразды, а жить-то как хорошо! - сказал Петрухин, вдруг сладко потянувшись. И тут он посмотрел себе под ноги. - Смотрите, цветы, такие же самые... как тогда... Как будто я и не улетал. Это хорошо, что цветы. Сделайте так, чтобы эта дежурная, ну Люда, приехала сюда, и мы все побываем в ресторане, - вдруг предложил Петрухин.

- Жизнелюб вы, однако! - засмеялся Гарбузов. - Сразу же быка за рога. Ладно, попробую. - И он направился к зданию, ворча под нос: - Тоже мне занятие для вице-президента.

Они вышли из аэролета на небольшую зеленую площадку и направились к ярко освещенному зданию. Робот вскочил и хотел было пойти с ними, но Петрухин потрепал его по плечу и объяснил, что сегодня с ним нельзя. Ведь если он придет в обществе такого гиганта, все могут узнать его. Робот все понял и повиновался.

В большом, но уютном зале было очень приятно. Свет горел не очень ярко, музыки почти не было слышно, да и народу было не очень много. Не успели они сесть за столик, отделенный от остальных легкими полупрозрачными перегородками, как к ним подошла официантка. Они стали спорить, что заказать, и спор, наверное, продолжался бы очень долго, если бы Петрухин не сказал, что в их время было принято заказывать только когда придет дама. Гарбузов и Михаил уступили ему.

- Вот еще о чем я хотел спросить вас, - сказал Гарбузов, - хотя, наверное, еще рано, но не задумывались ли вы над тем, чему вы посвятите свою дальнейшую жизнь? Наверное, космонавтике?

- Я над этим еще не думал. Но пока мы добирались сюда, мне почему-то пришло в голову, а не стать - ли мне биологом?..

Михаил даже подпрыгнул от неожиданности. Он хотел было спросить Петрухина, но вспомнил снова серо-серебристый ящик при их первой встрече.

Иван Петрухин чувствовал себя отлично, никакого шокового состояния от столкновения с новым не наступило, он счастлив и доволен жизнью и уж наверняка не будет чувствовать себя одиноким, чужим в этом мире и несчастным. Он ведь даже к нему, Михаилу, отнесся без всякого удивления, как будто так и положено: прилетать через пять веков и встретить внука...

Михаил видел, что в свое время комиссия была совершенно права, разрешив космонавтам прибегать к передаче сознания. Результат был налицо. И кто знает, может, среди тех ящиков, что стояли на втором этаже, есть и такие, в которых заложено сознание людей, которым суждено вернуться на родную Землю не через пять, а через семь или даже десять веков. И когда первое и второе сознания встретятся, объединятся, человек, вернувшийся после столь долгого отсутствия, не будет чувствовать себя чужим. Он станет полноправным членом той цивилизации, которую застанет.

Ну а те, остальные, что стоят на других этажах... Да, эти электронные сознания несчастны, и вряд ли кто-то или что-то сможет им помочь. Они одна из ошибок, которых было так немало на пути развития человечества. И наверное, все-таки хорошо, что за эти ошибки расплачиваются электронные сознания, а не человеческие.

- Я хотел стать биологом еще в детстве, да потом космосом увлекся, начал рассказ Петрухин.

Но он не успел договорить фразу, как Гарбузов перебил его:

- Идите встречайте, ваша Людмила пришла. Иван Петрухин встал и двинулся навстречу входившей в зал миловидной девушке с простым симпатичным лицом так смело, как будто только утром с ней расстался...