Александр Гейман - Завоевания Кхаммы

- Так что ты мне дашь, тарремец?

Кхамма вынул коробочку с волшебной мазью.

- Эта мазь делает неузвимой. Она твоя, если ты мне поможешь. А вот золото.

Шилка осмотрел мазь и уставился на Кхамму.

- И это ты называешь волшебным подарком?

- Да, а что?

- Тут только половина коробочки.

- Я уже пользовался ей, - объяснил Кхамма. - Не сомневайся, эта мазь уже спасла мне жизнь.

- Тебе-то - может быть, - пробурчал колдун. - Этого мне мало.

- Но у меня больше ничего нет.

- А болтливое зеркальце, Граум, женщина и этот летучий соглядатай? ворчливо спросил Шилка. - И ещё твой меч.

- Меч я отдать не могу, а все остальные свободны и распоряжаются собой сами.

Но Шилка продолжать браниться - плата его не устраивала. Он потребовал:

- Поклянись, что когда ты завершишь свой поход, то отдашь мне золотую стрелу.

- Но у меня нет такой!

- Будет, - усмехнулся колдун.

Он повел Кхамму на вершину горы, развел большой костер и стал варить какое-то питье. Кхамма гадал, когда же они отправятся в путь, но все обстояло не так. Шилка заставил его выпить варево и сказал, что скоро должна прилететь птица.

- Какая?

- Любая - ворон или синица или цапля. Тебе обязательно нужно схватить её, - велел колдун. - Она и отнесет тебя к Велемихе.

Сам он собирался остаться и ждать возвращения Кхаммы здесь.

- Возможно, ты не столкуешься с небожителями. Тогда возвращайся, наказывал Шилка. - Выходи на балкон дворца Велемихи, встань на перила и зови меня. Я верну тебя назад.

В ЧЕРТОГАХ ВЕЛЕМИХИ

Кхамма лег на спину и стал глядеть в пустое бледно-фиолетовое небо. Дальше все было, как сказал Шилка - прилетела сорока, и Кхамма схватил и прижал её к груди. Птица понесла его в небо, а вернее, Кхамме показалось, что он сам превратился в эту сороку и поднимается все выше. Полет оказался долгим и трудным, но Шилка предупредил его - Кхамма отразил все нападения и добрался до цели. Он опустился на пол огромной террасы, опоясывающей высоченный дворец - и вот, снова стал Кхаммой-человеком. Он на миг зажмурился - так сверкали стены от позолоты и блесток множества красивых кристаллов. Да, это поистине были чертоги небожителей - куда до них его тарремскому дворцу!

Кхамма открыл тяжелые двери из полупрозрачного дымчатого стекла или хрусталя и вошел внутрь. Это была огромная палата, больше всего герцогского дворца в Тарре. Там шел пир, сновали слуги с напитками и снедью, стояло несколько рядов столов, а поодаль, на возвышении, сидел на алмазном троне Велемиха - повелитель Срединного царства, если не всего Фенамоа. Еще Кхамма заметил красивую стенопись напротив - ряд картин в подробностях изображал битвы и подвиги Волода Великого, покорителя Фенамоа и основателя нынешней династии.

На Кхамму никто не обращал внимания. Он прошел мимо пиршественных столов, миновал группу витязей, устроивших молодецкое состязание прямо в зале - один удалец отражал нападение сразу пяти мечников. Кхамма отметил про себя, что он сам не продержался бы против этого витязя и десяти минут. Но ему некогда было теперь любоваться удалью воителей Фенамоа. Кхамма приблизился к трону Велемихи и склонился в поклоне:

- Кхамма, вождь тарремцев, приветствует тебя, царь Велемиха!

Велемиха отложил на золотое блюдо недоеденное ребрышко и молча принялся разглядывать Кхамму. Постепенно шум в зале стих, и взгляды всех средоточились на них двоих.

- Ты явился как соискатель места в кругу моих витязей, Кхамма из Тарры? - заговорил наконец Велемиха. - Мы испытаем тебя.

- В другое время я мечтал бы об этом и с радостью принял все испытания, владыка, - отвечал Кхамма. - Но теперь я не с этим.

- Тебе не нужно место за столом витязей? Что же тогда?

- Я прошу о помощи, царь Велемиха.

Кхамма объяснил, зачем он пришел:

- Половина Фенамоа в руках демонов-захватчиков, неких Сильных. Они творят бесчинства, вырезают целые города. Они призвали бесов. Я выступил против них со своим войском, но у нас мало сил.

- Сильные? Что-то не припоминаю... Расскажи-ка все подробно, Кхамма из Тарры.

Кхамма поведал обо всем, начиная с того похода Вопайи и своего клада. Он кончил рассказ, и Велемиха неожиданно сморщился и сказал:

- Я так и думал, все это происки Иасонда.

- Прости, владыка? - не понял Кхамма.

- Мы не станем помогать тебе, Кхамма из Таррры, - ответил Велемиха.

- Ты хочешь, чтобы Сильные захватили все Фенамоа?

- А разве ты сам не стремишься к тому же? - усмехнулся Велемиха.

Он сделал знак, и странно одетый человек подле его трона - очевидно, чародей, - направил на противоположную стену жезл. Там появилась картина он сам на башне Тарры и рядом И Пань и Даба. Изумленный Кхамма услышал свой собственный голос: "Я даже рад нашествию Сильных. Это хороший повод для похода."

- Разве это не твои слова, воитель Кхамма?

- Это мои слова, - признал Кхамма. - Но не будь Сильных, я не выступил бы в поход. А не неси они зло и смерть всему Фенамоа, я сражался бы только сам за себя и не просил о помощи.

- Довольно! - прогремел Велемиха. - Ты считаешь Сильных злом, - ну что ж, сам и сражайся с ними. Мы не можем входить в каждый раздор царьков Фенамоа.

Кхаммой начал овладевать гнев. Да как они не поймут, что дело не в его тщеславии!

- А ты не боишься, царь Велемиха, - спросил Кхамма, - что Сильные могут захватить и твои заоблачные твердыни, когда расправятся с нами, простецами из деревень Фенамоа?

- Нет, не боюсь, - ответил Велемиха. - Ты ведь раздавишь их, великий воитель! Чего же бояться.

По залу прокатился хохот. А на Кхамму вдруг снизошло ледяное спокойствие. Он сказал:

- Если ты не боишься вторжения Сильных, небожитель Велемиха, тогда бойся меня. Если я одолею Сильных, то сам пойду на твое царство. Клянусь, что поднимусь по Зеркальной дороге и сброшу тебя с этого драгоценного кресла!

Велемиха не возмутился дерзостью. Он ответил неожиданно спокойно:

- Ты ничем не удивил меня, Кхамма из Тарры. Может быть, ты и покоришь Фенамоа, а может быть, захватишь и мой трон. Но и в этом случае, воин Кхамма, ты только повторишь путь Волода Великого. Так что же, Кхамма из Тарры, - ты хочешь побед, а сам, едва начав, обрекаешь себя на жалкое подражание! Не таким, как ты, коснуться солнца последнего моря!

По залу прокатился одобрительный гул. Велемиха показал рукой на стену с картинами подвигов Волода Великого. Кхамма посмотрел - и вдруг заметил на боковой стене другую роспись, изображавшую нечто другое и странное, какие-то необычные места. Кхамма мог поклясться, что не видел их никогда, и все же, было во всем что-то знакомое, что-то желанное. Сердце тарремца защемило от острой тоски - а может быть, радости, - он сам не знал. Не желая обнаружить свое смятение перед врагом, Кхамма отвернулся от Велемихи и спросил у витязей за пиршественным столом: