Михаил Казьмин - Через семь гробов 2

На синюшном лице открылись глаза. Через несколько секунд их взгляд сфокусировался на вице-консуле и приобрел осмысленность.

— Звез…. — Уизлер сдавленно кашлянул, харкнул кровью и тяжело отдышался, — звезда счастья… вось… мое ию…ля… — несколько раз он безуспешно попытался вдохнуть, дернулся и затих.

Роман присел и приложил пальцы к шее Узлера. Пульса не было.

— Радо, быстро звонишь в консульство и объясняешь ситуацию! — скомандовал Корнев и видя, что Петелич мешкает, рявкнул:

— Быстро! Пока никто не вошел!

Под таким напором Петелич моментально признал право Корнева командовать и связался с консульством. Изложив, надо отдать ему должное, суть дела сжато и точно, он какое-то время ждал ответа, потом коротко сказал, что все понял, и, закончив разговор, обратился к Корневу:

— Наши сразу связались с генеральным консульством. Приказано вызвать местную полицию и дать показания. Тебе после этого сразу же на Тринидад.

Отправив Петелича «обрадовать» портье, Корнев сноровисто и быстро (спасибо учителям из ГРУ) натянул перчатки и обшарил карманы покойника. Хм, только универсальная расчетная карта, она же удостоверение личности, и карта-сертификат инженера. Больше ничего. Коммуникатора нет. Кстати о коммуникаторе… Корнев достал свой, куда спецы из разведки встроили незаметный сканер. Быстро провел около тела, результат — ноль. То есть никакого электронного носителя в одежду не спрятано. Так что если Уизлер что и хотел передать русским, это забрал убийца. Хотя нет, вряд ли. Если бы убийца что-то забирал, пустые шприц-тюбики из-под «мертвой воды» он прихватил бы точно. Слишком уж характерная деталь в картине.

Быстрый осмотр маленького номера тоже ничего не дал. Бритва, умывальные принадлежности, расческа, небольшой рюкзак со сменой белья, двумя парами носков, рубашкой в клетку, свитером, брюками и кожаной курткой — все вещи с пустыми карманами и опять же без припрятанной электроники. Полотенце, тапочки и махровый халат местные, гостиничные. Значит, не только лишних, но и кое-каких необходимых вещей у Уизлера не было, однако же две дозы «мертвой воды» он с собой носил. Интересно…

Когда вернулся вице-консул, приведя с собой до крайности недовольного портье, Роман уже спрятал в карман перчатки и со скучающим видом стоял поближе к двери, всячески демонстрируя свойственное законопослушному человеку нежелание что-нибудь трогать на месте происшествия.

Чем Корневу всегда нравилась Тексалера, так это тем, что местные все делали быстро и без заморочек. Вот и сейчас, помощник шерифа и молодой парень с полицейской бляхой на обычной гражданской одежде явились на место происшествия уже минут через пятнадцать. Тим Коллинз, как представился помощник шерифа, быстренько опросил Корнева, Петелича и портье под запись на коммуникатор, туда же записал данные универсальной карты портье и паспортных карт русских, взял у Корнева координаты для связи — на все про все у него ушло чуть больше получаса. Затем в присутствии все тех же провел осмотр личных вещей убитого, составил их опись со снимками, заверив ее подписью портье, вызвал медиков. Напоследок парень с бляхой прошелся по всем троим биосканером, записав показатели, чтобы потом, когда будут сканировать номер, отделить следы их присутствия от следов убийцы. Ну что сказать — молодцы ребята, никакой волокиты! В общем, уже всего через два часа с небольшим Роман снова готовил «Чеглок» к старту.

В генеральном консульстве России на Тринидаде Корнева сразу же проводили в комнатку, где его ждал старый знакомый — ротмистр Сергеев. После обмена приветствиями ротмистр заставил Корнева в мельчайших подробностях рассказать о происшествии, потом, с полминуты помолчав, спросил:

— На твой взгляд, что там было?

— Думаю, Уизлер впустил в номер кого-то знакомого, тот его и застрелил.

— Знакомого? Почему?

— Если он носил с собой «мертвую воду», значит, в принципе, был готов к тому, что в него будут стрелять. Ну и стал бы он при таком раскладе открывать кому-то чужому? Да если бы и открыл, то через порог, скорее всего, не пустил бы. Убийце в таком случае пришлось бы стрелять тут же, и тело бы у двери лежало. А так застрелили Уизлера в самом номере, то есть человека он впустил. Номер убийца не обыскивал, значит знал, что Уизлер собирался передать нам что-то только на словах.

— Хм, и то, пожалуй, верно, — Сергеев задумчиво почесал подбородок. — Еще что думаешь?

— Стрелял дилетант какой-то. Два выстрела из искровика в правую часть груди — обученный стрелок так не сделает. Или, если уж так сложилось, добавит контрольный в голову.

— Ну да. Еще?

— Для Уизлера сказать про какую-то «звезду счастья» было важнее, чем назвать имя убийцы.

— Да, и про восьмое июля тоже. Восьмое июля, кстати, скоро уже… Ладно, Рома, это уже не для тебя. Садись-ка ты, да пиши рапорт. Все, что мне рассказал, свои соображения, ну да сам знаешь, что и как. А мне пока тоже есть чем заняться.

Это да, точно есть. Насколько Роман мог предположить, Сергеев сейчас озаботит подчиненных искать эту самую «звезду счастья» и увязывать ее с названной датой — восьмым июля. Или сам озаботится поисками, если уровень секретности соответствующий. А уровень-то, похоже, тот самый. Как там Илья выразился: «Это уже не для тебя». Так что пусть ищет, а он, Корнев, займется сочинением рапорта. Роман сел за компьютер и ввел свой личный код.

Перечитав написанный рапорт, Роман слегка подправил текст и нажал на отправку. Теперь очередь начальства — пусть оно соображает. А мысли Корнева занял этот самый Джеймс Уизлер. Чем больше думал Роман о том, что произошло на Тексалере, тем больше проникался уважением к совершенно неизвестному ему человеку, умершему, считай, что у него, Корнева, на руках. Что именно побудило Уизлера работать на русских, Корнев не знал, но был уверен, что далеко не только деньги. Он ведь не просто так стимуляторами накачался, хотел передать какие-то важные сведения. Может, сведения эти и стоили немалых денег, но мертвому-то никакие деньги ни к чему, даже самые большие. Однако же Уизлер сделал все, чтобы успеть сказать хотя бы что-то. Да… Как ни крути, а одним неплохим человеком на Фронтире стало меньше. Теперь остается только надеяться, что все это было не зря, и слова Уизлера о «звезде счастья» и восьмом июля хотя бы чем-нибудь нам помогут.

Вернулся Сергеев. Насколько Корнев знал ротмистра, Илья что-то накопал, потому что лицо у него не просто озабоченное, а озабоченное по-деловому. Вот если бы он был сейчас озабоченный и усталый, это было бы хуже. Что ж, значит, последние слова убитого в обшарпанной портовой гостинице на Тексалере человека имели какой-то смысл. То есть погиб он не зря. И Корнев не зря передавал эти слова Сергееву. Роман не удержал облегченного вздоха. Сергеев, кажется, все понял.