Сергей Трусов - Искажение

Звон стекла и голос Петра Геннадьевича раздались одновременно:

- Виктор Алексеевич, вам слово.

Виктор очнулся и ошалело крутнул головой. Стекло было целым, сам он сидел на прежнем месте, начальники смотрели на него, а у Шуйского были страшные глаза. По-видимому, все уже выступили. Виктор не имел понятия, чего от него ждут, но от того, что он скажет, зависело его будущее.

- Работать надо лучше! - выпалил он и глянул на всех холодно и со строгостью.

Возникло замешательство. Все молчали, а Петр Геннадьевич к тому же и нахмурился. Первым не выдержал начальник отдела конкретных реализаций Василий Миронович. Хрястнув кулаком по столу, он крикнул:

- Верно говорит!.. - и зашелся в кашле.

Тут загомонили все разом, застучали, задвигали стульями, а Петр Геннадьевич, довольно улыбнувшись, сделал пометку в настольном календаре.

"Кажется, пронесло", - решил Виктор и взглянул на Шуйского. Тот сидел, зажмурившись, а правой рукой лихорадочно шарил под пиджаком возле внутреннего кармана. Внезапно выхватив оттуда тяжелый маузер, Шура принялся бешено колотить рукояткой о стол, разбивая полировку и оставляя глубокие вмятины. Это послужило сигналом. Остальные начальники тоже подоставали оружие и стали размахивать им в воздухе, выкрикивая угрозы врагам и призывая на помощь каких-то союзников. Кто-то пальнул в люстру, сверху посыпались осколки, а Василий Миронович швырнул на стол лимонку самодельного образца. Лимонка юлой завертелась на скользкой поверхности, фонтанируя дымом и трескучими искрами. Все повалились на пол, а Виктор, как собака, на четвереньках засеменил вон из кабинета. Едва он очутился в приемной и захлопнул за собой дверь, как сзади бабахнул взрыв.

- Что там у вас происходит? - спросила секретарша, не отрываясь от пишущей машинки. На голове у нее были наушники, а из цветочной вазы торчала длинная антенна. Виктор хотел метнуться в коридор, но заметил за стеклянной дверью чью-то плотно сбитую фигуру в костюме и при галстуке. Вероятно, пути отхода были перекрыты надежно, и Виктор счел более разумным вернуться обратно.

В кабинете уже все успокоились и только раздраженно переругивались, выясняя, кто виноват. Никто особенно не пострадал, если не считать царапин и легких ожогов. Тяжелый дубовый стол спас жизнь Петру Геннадьевичу, да и всем остальным тоже. Василий Миронович был обезоружен, усажен в кресло и охранялся с двух сторон людьми с суровыми лицами - начальником отдела перспективной проблематики и начальником отдела подотчетных подразделений. Оба были при парабеллумах, и сразу становилось понятным, кто у Петра Геннадьевича ходит в любимчиках. Остальные, выстроившись в очередь, подходили к сейфу и добровольно сдавали личное оружие. Последним сдал маузер Шура Шуйский, после чего Петр Геннадьевич недоверчиво покосился в сторону вооруженных охранников. Очевидно, решив, что одного будет достаточно, он кивнул руководителю отдела подотчетных подразделений. Тот все понял, подчинился, но мимикой лица выразил неудовольствие и обиду. Лицо же второго охранника стало совсем каменным, а глаза засветились решимостью пальнуть в кого угодно по первому приказанию. Петр Геннадьевич удовлетворенно кивнул, собрался закрыть сейф, но тут его взгляд упал на Виктора.

- А ты? - строго произнес он. - Чего стоишь?

Виктор смутился и принялся хлопать себя по карманам, демонстрируя безоружность и добрые намерения, с которыми явился на производственное совещание.

- Та-ак, - протянул самый главный начальник, а остальные, как по команде, встрепенулись и стали потихоньку окружать Виктора.

- Чужак... чужак... - зашелестело вокруг.

С губ шефа было готово сорваться приказание "Взять!", которого все ждали, но он чего-то медлил. Неопределенность ситуации вносила сумятицу в умы, и люди волновались. Начальник отдела перспективной проблематики совсем ошалел от напряжения и нервно водил стволом парабеллума от Виктора к Василию Мироновичу и обратно.

Петр Геннадьевич пошарил глазами по полу, поднял остатки календаря, пошелестел страницами, выбрал одну и принялся ее изучать. Вероятно, это была та самая страница, на которой он сделал пометку о предложении Виктора насчет улучшения работы предприятия.

- Ладно, - махнул он, наконец, рукой. - Разберемся сначала с ним. - И ткнул пальцем в Василия Мироновича.

Дуло парабеллума, как флюгер, качнулось в указанном направлении.

Приговор был вынесен быстро и решительно: "Расстрелять!" Однако у Петра Геннадьевича возникли сомнения относительно того, куда девать труп. Тогда чья-то горячая голова предложила выставить Василия Мироновича на подоконник перед разбитым окном и жахнуть сзади из парабеллума. Тело выпадет наружу, покинет пределы здания, а остальное, мол, нас не касается. Вообще создавалось впечатление, что всем хочется поскорее покончить с формальностями, поскольку стекла были выбиты взрывной волной, и в кабинете стоял лютый колотун. Люди дрожали от холода, а Василий Миронович еще и зубами лязгал. Но Петр Геннадьевич не любил скоропалительных решений, так как всегда смотрел далеко вперед и видел там возможные нежелательные последствия.

- Не стоит привлекать лишнего внимания, - сказал он, окинув взглядом почтенную публику. - Не забывайте, что мы на нелегальном положении. Предлагаю на первый раз ограничиться лишением квартальной премии.

Он посмотрел на Василия Мироновича и погрозил пальцем:

- Но на заметку я тебя возьму. - И что-то записал на листке календаря.

Вопрос решился, все расслабились и стали ободряюще подмигивать новорожденному. Не очень хорошо выглядел начальник отдела перспективной проблематики. Повертев в руках парабеллум, он неловко сунул его в карман и попытался присоединиться к коллективу. От него все отодвинулись. Зато руководитель отдела подотчетных подразделений чувствовал себя на коне. Улыбался, радостно суетился и блестел глазами, заглядывая всем в лица по очереди. Виктор, молча наблюдавший эту картину, поразился Петру Геннадьевичу. Ловко сыграв на человеческой психологии, тому удалось одновременно продемонстрировать твердую руку и еще теснее сплотить вокруг себя присутствующих. Все без исключения испытывали чувство благодарности: народ - за то, что его избавили от необходимости учинить расправу, Василий Миронович - за подаренную жизнь, а у начальника отдела перспективной проблематики вообще не было иного выхода, как верно служить вождю, поскольку других друзей он больше не имел. Да и руководителю подотчетных подразделений мягко намекнули на шаткость его положения, и теперь-то уж он будет стараться. Петр Геннадьевич возвышался над руинами собственного кабинета, как грозный мессия. Казалось, вот-вот послышатся отдаленные грозовые разряды, и в эфир ворвется истеричный голос, отдающий любые, пусть самые чудовищные приказания, и люди пойдут. Слепо повинуются и начнут исполнять. Не рассуждая.