Ольга и Сергей Бузиновские - Тайна Воланда

наиболее квалифицированным экспертам на рассмотрение вне очереди».

Мысль Бартини ясна: в массе людей есть индивиды, представляющие

особый интерес — «непонятые гении». Выявлять их следует с помощью

специальных тестов. И вот что любопытно: всего через год после

московского конгресса историков науки И.Чутко напечатал статью о

«невидимом самолете» и о его конструкторе Дунаеве. «Дунаев — это

Бартини», — признался Игорь Эммануилович. Может быть, барон вел

собственный поиск, и настоящей целью статьи было массовое тестирование

читателей?

«Соберите сведения о всей моей жизни. Извлеките из этого урок». Эти

слова Бартини написал в своем завещании. К кому он обращается? Какой

урок может преподать его биография?

На первый взгляд судьба конструктора служит примером удивительного

невезения. В стране строили все, что могло мало-мальски летать. С

миллионов плакатов суровая летчица вопрошала прохожих: «Что ты сделал

для Воздушного флота?» И при такой нужде в аэропланах Бартини довел до

серии лишь одну из своих замечательных машин! Остается предположить, что полсотни проектов были «заготовкой рогов и копыт» — прикрытием

настоящей работы.

Один из немногих людей, знавших Бартини еще до войны, вспоминал:

"Постройка «Сталь-7» продвигалась медленно. После ареста главного

конструктора нас без конца таскали к следователю: срыв всех сроков —

единственная правда из всего, что «вешали» на Роберта. Что скрывать: в

тридцать седьмом году были дни, недели и месяцы даже, когда он

необъяснимо охладевал к «семерке». «Выпрягался»… Одно время пропадал у

ракетчиков, потом что-то считал и не подходил к телефону. Куда-то уезжал

— всегда неожиданно и надолго. Однажды ночью мне пришлось разыскивать

Бартини: его срочно вызывали в главк. Нашел… в обсерватории! В другой

раз мы шли пешком через центр, и Роберт еле успевал раскланиваться со

знакомыми: «писатель…», «академик такой-то…», «художник…».

(Странно: этот человек ничего существенного не рассказал, но

несколько раз просил не называть свою фамилию!) В 50-60-е годы «красного барона» видели в приемной Хрущева и за

кулисами МХАТа, на «оттепельных» выставках, в лабораториях и на

полигонах. Его идеи шокировали физиков-теоретиков. Ходили слухи о том, что Бартини каким-то образом причастен к космическим делам, к

строительству научного центра в Дубне и новосибирского Академгородка. А

его участие в создании Баксанской нейтринной обсерватории подтверждают

некоторые документы, хранящиеся в архиве Главштаба ВМФ.

«Он был безмерно богат идеями и щедро их раздавал», — писал

О.Антонов в предисловии к документальной повести «Красные самолеты».

Бартини знал семь языков, еще на двух свободно читал, прекрасно рисовал, играл на фортепьяно писал стихи и держал в памяти чудовищное множество

вещей, — порой весьма экзотических. Кажется, не существовало в мире

такого вопроса, по которому у него не было бы веского мнения. И что-то

неуловимо сдвигалось в жизни — там, где проходил этот красиво стареющий

патриций. Барона всегда окружала аура тайны, — она волновала его

романтичных коллег, внештатных сотрудников компетентных органов и даже

писателей мемуаров — народ крепкий и бывалый. Попав в гравитационное

поле Бартини, мемуаристы вдруг обнаруживали, что пишут не про себя, а

про свои встречи с Робертом Людвиговичем. Но маска ученого-чудака, бескорыстного сеятеля идей не всем отводила глаза. Некоторые

задумывались. Это заставляло барона импровизировать. После выхода книги

«Красных самолетов» ее автору довелось испытать немало неприятных

минут: люди, хорошо знавшие конструктора, утверждали, что все было

совсем не так, Чутко недопонял, исказил… Но как было на самом деле, — об

этом все рассказывали по-разному. В шараге, например, барон говорил о

побеге из итальянской тюрьмы. («Муссолини дал мне двадцать лет, а Сталин

только десять!») Но в лубянском «Деле» это приключение отсутствует.

Такого эпизода нет в книге Чутко и в автобиографиях, писавшихся для

первых отделов. Несколько разнятся версии о том, как Бартини добирался до

СССР: в трюме германского парохода или на палубе, с документами своего

русского друга Бориса Иофана. Слышали и про подводную лодку, всплывшую

ночью у румынского берега. Неизвестно также, где жил Бартини по приезде в

Москву: одним он рассказывал про общежитие Коминтерна на Тверской

(бывшая гостиница «Париж»), другим — про «реввоенсоветовское»

общежитие в Мерзляковском переулке. А мог ли Бартини, занимавший на

флоте инженерные должности, быть комбригом? В «Красных самолетах» это

звание упоминается раз десять. Но Бартини ушел в запас в тридцатом году, а

воинские звания ввели в тридцать пятом. До того звание определяла

должность: комбриг — командир бригады. Зачем нужна была эта путаница?

Над биографией Бартини долгое время работал бывший военпред

В.Ключенков. Он слышал рассказы барона о своем детстве, отрочестве и

юности, но позднее не смог найти в архивах никаких документальных

подтверждений. Еще один биограф-доброволец — В.Казневский — сообщил

нам, что Бартини родился не в 1897-м, а на год раньше. Ему рассказал об

этом сам Роберт Людвигович. Можно понять причины, заставляющие

человека сменить фамилию и национальность, но зачем скрывать возраст?

Наша догадка может показаться странной: тем, кого он опасался, были

известны лишь время и место его появления на свет. Это косвенно

подтверждает И.Чутко:

"В ЦКБ Бартини пытались заставить работать над машиной «103»

Туполева — будущий пикирующий бомбардировщик ТУ-2. Туполев сказал:

— Роберт, давай сделаем им «сто третью» — и нас освободят.

— Нет, у меня есть своя, пусть дают под нее КБ!

И не работал, пока ему не дали КБ. Но в итоге туполевцев освободили, а

Бартини отсидел все десять лет".

Берия обещал твердо: сделаете пикировщик — отпустим. Тем не менее

Бартини отказывается присоединиться к туполевцам, требует особых

условий, ведет себя дерзко и вызывающе. О странном поведении барона

вспоминает в своих мемуарах авиаконструктор Л.Кербер. Он пишет, что в

болшевской шараге Бартини громко возмущался произволом чекистов.

Однажды он при всех подошел к Берии и заявил, что ни в чем не виноват и

сидит зря. Неудивительно, что из всех главных и ведущих конструкторов