Джордж Тернер - Цветущая мандрагора

Чудище подалось вперед, глотая капсулу, проглотило целиком и сомкнуло на ней что-то (хватательные органы?), стукнувшие по корпусу и выровнявшие скорость хищника и добычи. Он был заключен в огромном и пустом пространстве, в темноте.

Подождав, он открыл весь корпус, превратив в прозрачное семечко, висящее в белой пустоте, освещенной его внутренними огнями. Белой, как он сообразил, с целью оптимизировать освещенность при внутренних работах.

Здесь было совершенно пусто. В дальнем конце, примерно на середине корабля, на белой краске виднелись продолговатые контуры - входные люки. Значит, эти существа - прямоходящие. Собственно, этого он и ожидал. Наблюдения над эволюцией и соответствующая теория (созданная очень давно и очень далеко) предполагали, что любое сухопутное разумное существо должно быть прямоходящим, что мозг и главные органы чувств должны находиться на максимальной высоте, что такое существо должно обладать сильными конечностями для передвижения и держания предметов, и их число должно быть ограничено согласно закону минимальной репликации, и…

…и еще десяток правил, которые он вскоре проверит на практике.

Он заметил, что капсула зажата сверху и снизу в тисках, достаточно мощных, чтобы удержать его неподвижно при резком маневре. В основном, как сообщили ему приборы, это было железо, как и корпус корабля.

Он не знал, надо ли завидовать расе, обладающей таким богатством металла. У них технологии будут совсем не те, что в Родном Мире.

Он ждал, но они не появлялись.

Может быть, корабль беспилотный, управляемый чисто дистанционно? У его народа несколько таких есть - то есть было когда-то, но техника радиоуправления была примитивна и ненадежна. Вот если бы был неограниченный запас железа и меди для экспериментов…

Он ждал.

Капсула неожиданно дернулась, когда корабль-захватчик стал тормозить с приемлемым ускорением: Ферникс мог бы вынести вдвое больше.

Направляется к ближайшей планете? Неизвестно. Приборы капсулы через металлический корпус не видели.

Он подумал, что придется научиться терпению.

Люди с корабля, подходящего к Фобосу, увидели бы по всей поверхности спутника строения, где размещалось Центральное Управление поисково-спасательной службы внешних планет, Колледж Перспективных Исследований Невесомости, Кооперативные Обогатительные Фабрики шахт Пояса Астероидов, несколько частных и очень секретных исследовательских учреждений и - самое большое по территории учреждение - лаборатории и административные здания Марсианского Терраформингового Проекта.

И все это располагалось внутри изрытого туннелями и выпотрошенного камня, который назывался Фобос.

Уже примерно столетие было известно, что этот спутник падает по медленной спирали на Марс, и сотрудники Марсианского Терраформинга не хотели, чтобы шесть тысяч кубических километров твердого тела хлопнулись на планету, что до, что после окончания столетнего периода работ. И

потому спутник выскребли, оставив только двадцать процентов общей массы (больше запретили инженеры, чтобы возникшие напряжения не разорвали глыбу на части), а вынутый камень отправили в космос на высокой скорости. Изменение массы - даже после появления людей и оборудования - замедлило процесс падения, но предстояло принять более решительные меры, и один из факультетов Колледжа все время занимался проблемой, в чем эти меры должны состоять (очевидно, в применении грубой силы) и как их следует принять (куда менее очевидно).

Фобос, летающий в шести тысячах километров над Марсом, был гудящим ульем, где даже сплетни редко поднимались выше интеллектуальных склок…

…пока какой-то молодой кретин из поисково-спасательной не закричал, захлебываясь и не остерегаясь досужих ушей:

- Чертовски похоже на клумбу лилий с головой и грудью. Черт меня побери, растение!

После этого поисково-спасательной пришлось попотеть, не давая информации разлететься по всей системе, но они справились. Последнее, что нужно было сейчас переполошенной Земле, еле-еле выбравшейся из Поры Парникового Эффекта и Войн Перенаселения, был радостный вой маргиналов всех мастей - политических, религиозных и просто сумасшедших:

- Мы в космосе не одни!

Поссум Такаматта, младший брат Джона, оператор связи в поисково-спасательной, повертел переданную из Пояса голограмму и спросил:

- И что они хотят с этими снимками от эколога?

- Бог их знает, - ответила эколог Энн Сприггс из Ватерлоо, штат Айова, сотрудник Терраформинга, белая и розовая настолько же, насколько Поссум был черный и коричневый. - Я малость разбираюсь в ботанике, чего никто здесь о себе сказать не может, так что, быть может, я могу сделать полезный вклад, верное предположение.

- У них нет под рукой своего специалиста, и они хватаются за соломинку?

- А ты бы не хватался, Поссум?

- Я? А мне не интересно. Мой народ знал, что «в небе и на земле есть многое» еще за двадцать тысяч лет до Шекспира. У тебя есть предположения?

- Нет, только вопросы.

- Например?

- Должно ли это быть растение только потому, что оно для нас похоже на растение? А если да, то как растение с корнями развилось в подвижную форму?

- А кто сказал, что оно подвижное? У нас только неподвижная картинка.

- Должно быть, раз вышло в космос. Садовую клумбу оно с собой взять не могло.

- А почему? Небольшую, набитую концентратами? И зачем ему становиться подвижным? Могло развиться из плавающих водорослей, омываемых илистыми водами. И развило себе не корни, а ноги.

Энн с досадой произнесла:

- Это не для эколога! Местный наблюдатель, понимаешь, выдает больше идей, чем я.

Он попытался сгладить неловкость, потому что Энн ему нравилась:

- Тебя зашоривает знание, а мое невежество отпускает вожжи.

Она не клюнула:

- И все-таки животное это или растение? А может, что-то вообще другое? Кто знает, какие условия его сформировали и откуда оно прибыло?

- По крайней мере от Альфы Центавра, ближе ничего нет. Оно вошло в Солнечную систему на тридцати тысячах километров в секунду, снижая скорость. Если это была его постоянная скорость, то оно летело сюда несколько веков. Долгий срок для одинокого существа.

- А если сверхсветовой двигатель?

- Девушка, брось. Ты что, веришь в эту чушь?

- На самом деле нет.

- И никто не верит. Если оно откуда-нибудь оттуда, то оно - всего лишь древний монумент своей формы жизни.

- При таких обстоятельствах, - сказала она, - я чувствую свою монументальную бесполезность. На что я, к черту, гожусь?

- Выйди за меня замуж - и узнаешь.

- В хижине возле Элис-Спрингс?