Карен Симонян - Сицилианская защита

Мы медленно дошли до угла. Около продуктового магазина Седа остановилась.

- Спокойной ночи, - сказала она.

Я уставился на негритенка в белой чалме, который уютно расположился с чашкой дымящегося кофе в витрине магазина.

- Поторопись,- сказала Седа, когда вдали показался троллейбус.

- Я ведь не спешу на свидание,- ответил я.

Над головой у негритенка небо, усеянное звездами, улыбается полумесяц. Вот только жаль, художник, оформлявший витрину, не додумался снабдить полумесяц курительной трубкой.

- Ты где живешь, Седа?

- Близко, У крытого рынка.

- Проводить тебя?

- Спасибо, - сказала она. Не повернулась. Не ушла.Ты сегодня необыкновенно внимателен.

Подвешенное к крыше дома слово "ПРОДУКТОВЫЙ", горевшее розовым огнем, неожиданно погасло. И тут же вспыхнули зеленые трубки.

Я взял. Седу под руку. Лотом мы свернули налево.

Сделав вид, что поправляет прическу, она высвободила руку и сказала: Опоздаешь.

- Дома меня никто не ждет, - признался я и подумал: "Пошел бы я провожать Седу, если б дома меня ждали?"

- Да?..

- Асмик ушла к родителям. Уже больше недели. А я собираюсь зайти к дяде, - пространно, чтобы было убедительно, пояснил я.- Ты слышала о химике Акопе Терзяне?

- Это твой дядя?

- Да. Не слышала?

- Краем уха. Когда я была студенткой, о нем довольно много говорили.

- Когда была студенткой?.. Наверное, во время войны?

- Да- Удивительно!..

- Что? - спросила. Седа.

- То, что я в это время был учеником третьего или четвертого класса.

Седа от души рассмеялась.

- Если бы мы встретились с тобою тогда, ты бы называл меня тетей, иначе отец надрал бы тебе уши за неучтивость.

- Я не помню отца... Мне не было и двух лет, когда его не стало. Вот если бы ты сказала, что мама надрала бы мне уши, это уж точно. Она была очень строгой.

- Была?.. А сейчас ее нет?..

- Нет. Умерла в пятьдесят пятом. Очень была строгой мама! - повторил я.

Вдали засветились голубые буквы над кафе: "Анаит".

- В школе я говорил, что отец погиб на фронте. - Мы подошли к кафе.Зайдем? - предложил я.

В углу оказался, свободный столик. Седа села, а я заказал кофе, допросив, приготовить покрепче.

Освещение в зале было мягкое и приятное. "Чао-чао, бамбино..." Я поставил на стол керамические чашечки с кофе и уселся напротив Седы.

- Здравствуй, Левой...

Я сначала не узнал его. Потом вспомнил...

Мы сдавали политэкономию, он, возмущенный, вышел из аудитории. Получил тройку. "Я все знал, а он спрашивал не по билету". По всем, остальным предметам у него были только "отлично". Свои пятерки он буквально вырывал зубами, чтобы получать повышенную стипендию... "Спросил, кто автор "Золотого осла"? - я сказал, что Ильф и Петров.

"Не знаете, говорит, ставлю вам тройку". И подумать только, за что? Какая связь между политэкономией и "Золотым ослом"?.."

- Здравствуй, Рубен...

Через некоторое время девушка из-за стойки принесла на тарелке конфет "Белочка", сказав, что их нам послал товарищ от соседнего столика.

Я обернулся, чтобы поблагодарить Рубена, но он уже поднялся и шел мимо нас. Не дав мне заговорить, спросил:

- Ты ведь в научно-исследовательском? Давай как-нибудь встретимся, поговорим.

- Давай,-согласился я.- Можешь зайти и ко мне домой. Мой адрес...

- Договорились?

- Да.

- А пока никому ни звука!

- Ни звука! - И Седа прикрыла ладонью рот, словно показывая, как она будет молчать.

Мы стояли в ее подъезде. Одна половина двери была открыта. На улице не было прохожих. Дождь загнал всех домой. Свет фонарей отражался в мокром асфальте. В подъезде тускло горела запыленная лампочка, которая мне ничуть не мешала.

- Я пригласила бы тебя к нам, - сказала Седа, поглядывая на бешено хлеставшие струи дождя. - Но мама, наверное, уже спит...

- Ничего. Как-нибудь в другой раз.

Я понимал, что надо попрощаться и поспешить на автобус, который только что остановился. Но я замешкался, сверкнули красные мигалки, и автобус тронулся.

- Если тему не утвердят, в лаборатории станет очень трудно работать, сказала Седа.

- На свете бывает и кое-что потруднее.

- Например? - лукаво спросила Седа.

Я на миг растерялся.

- Ну, скажем, китайская грамота.

Седа тихо засмеялась.

Помолчали.

- Луиза, наверное, уже встретилась с Араиком, - вдруг проговорила она через какое-то время.

- И может, они сидят в кафе "Анаит" за нашим столиком,- сказал я.Только не ведают, что мы там тоже были...

Седа глянула на часы.

- Поздно? - спросил я.

- Четверть одиннадцатого, - ответила Седа.-Время детей укладывать спать.

- Я не знаю, когда надо укладывать детей спать, - сказал я.

- Я в общем, тоже не знаю, - Седа поежилась в своем жакете.

Ливень все не унимался. Мимо пробежала парочка. Потом они вернулись назад, и нарень, толкнув вторую половину, потянул свою подругу в подъезд.

Увидев нас, они растерянно остановились, Седа с интересом наблюдала за ними. Но парень и его девушка, решив, видно, что в такой ливень другого свободного подъезда не найти, отошли в дальний, едва освещенный угол. На нас они больше не обращали внимания и, уверенные, что мы также безразличны к ним, стали без стеснения целоваться.

- Вот идет мой автобус,- сказал я.

- Спокойной ночи.

- Доброго сна, Седа.

Те, в углу, перестали целоваться, и девушка из-за плеча посмотрела на нас.

Седа медленно пошла по лестнице.

Я решил постоять, пока она доберется до последнего этажа и зайдет в квартиру. Но девушка что-то сказала, парень ей ответил, и они громко рассмеялись. Она при этом продолжала упорно смотреть на меня через его плечо.

Я подумал, что они смеются надо мной, и, прикрыв за собой дверь, вышел на улицу.

Автобуса, конечно, уже не было, и я бы с удовольствием продлил этот вечер.

Дождь не прекращался. Это был настоящий дождь. Осенний. Для людей, не расположенных к такому,-давящий, тоскливый.

Я зашагал вверх по затихшей, пустынной улице. Только изредка тишину прорезал звон трамвая, отдававшийся гдето вдали. Одинокие прохожие, торопливо пробегая мимо, скользили взглядом по моей закутанной в плащ фигуре и удивлялису, неторопливой походке.

В этот вечер весь город принадлежал мне.

Я остановился перед витриной ювелирного магазина.

И принялся с интересом изучать полуметровые в диаметре кольца, часы в самый раз на руку великана, сделанные из тонкой металлической проволоки, контур женского профиля с ожерельем на шее - каждая бусина с куриное яйцо, а воображаемые волосы увенчаны огромной диадемой с кроваво-красным камнем под рубин.

Откуда-то сбоку появился сторож, в брезентовом плаще с капюшонам. Он окинул меня подозрительным взглядом и, обнаруживая свое присутствие, спросил: