Конни Уиллис - Смерть на Ниле

Я начинаю спускаться по ступенькам. В дальнем конце зала - дверь, и если это Передняя, то дверь должна вести в Погребальную Камеру.

Зоя сказала, что гробница состоит только из трех камер, и я сама в самолете видела карту - лестница, прямой коридор, затем малопримечательные камеры, ведущие из одной в другую, - Передняя, и Погребальная Камера, и Зал Суда, одна за другой.

Значит, это Передняя, хотя она и больше, чем казалась на карте, а Зоя, несомненно, прошла дальше в Погребальную Камеру и стоит сейчас у саркофага Тутанхамона, читая вслух из путеводителя. Когда я войду, она поглядит на меня и скажет: "Кварцитовый саркофаг покрыт резными текстами из "Книги мертвых".

Я спустилась на половину лестницы, и отсюда мне видно взвешивание души. Анубис с обычной своей головой шакала стоит по одну сторону желтых весов, а по другую их сторону умерший читает папирус со своей исповедью.

Я спускаюсь еще на две ступеньки, оказываюсь на одной высоте с весами и тогда сажусь.

Вряд ли Зоя задержится - в Погребальной Камере нет ничего, кроме саркофага, - и даже если она прошла дальше в Зал Суда, вернуться она должна этим путем. У гробницы есть только один вход. А заблудиться она не может, потому что у нее есть фонарик. И книга. Я обхватываю руками колени и готовлюсь ждать.

Я думаю о людях на корабле, ожидающих суда. "Это оказалось не так страшно, как они думали", - сказала я Нийлу, но теперь, сидя на ступеньках, я вспоминаю, что епископ, ласково улыбаясь в своем белом костюме, выносил им приговоры по их грехам. Одна из женщин была приговорена к одиночеству на всю вечность.

Умерший на стене выглядит очень испуганным, стоя у весов, и я задумываюсь, какой приговор вынесет ему Анубис, какие грехи он совершил.

Может, он никаких грехов не совершал, так же как священник, и напрасно боится, а может, он просто испугался, очутившись в этом месте совсем один. Была ли смерть тем, чего он ожидал?

"Смерть повсюду такая же, - сказал Зоин муж. - Неожиданная". И все выходит не так, как ты думала. Поглядите на Мону Лизу. И на Нийла. Люди на корабле ожидали нечто совсем другое: перламутровые врата, и ангелов, и облачка - все модернизированные уточнения. Приготовьтесь к разочарованию.

И как насчет египтян, которые упаковывали одежду, вино и сандалии для путешествия? Была ли смерть даже на Ниле тем, чего они ожидали? Или это оказалось совсем другим, чем описывается в путеводителе? Думали ли они, что все еще живы вопреки доказательствам?

Умерший стискивает свой папирус, и я раздумываю, нет ли за ним какого-нибудь страшного греха? Прелюбодеяние? Убийство? Я раздумываю, как он умер.

Людей на корабле убила бомба, как нас. Я пытаюсь вспомнить миг, когда она взорвалась - Зоя читает вслух, а потом внезапный шок яркой вспышки и декомпрессии, путеводитель вырывается из рук Зои, Лисса летит вниз сквозь голубой воздух, - но ничего не получается. Может, случилось это вовсе не в самолете. Может, террористы взорвали нас в афинском аэропорту, пока мы сдавали багаж.

Я поигрываю с мыслью о том, что никакой бомбы не было, что я убила Лиссу, а потом покончила с собой, как в "Смерти на Ниле". Может, я вынула из сумочки вовсе не роман в бумажной обложке, а пистолет, который купила в Афинах, и застрелила Лиссу, пока она смотрела в иллюминатор. А Нийл нагнулся к ней заботливо, бережно, и я снова подняла пистолет, а Зоин муж попытался вырвать его из моей руки, и пуля угодила в бак с горючим на крыле.

Я все еще пугаю себя. Убей я Лиссу, так помнила бы об этом, и даже в Афинах, хорошо известных плохим обеспечением безопасности, меня не пропустили бы на борт самолета с пистолетом. И вряд ли можно совершить какое-нибудь страшное преступление, а потом совершенно про него забыть, ведь верно?

Люди на корабле не помнили, как умерли, даже когда кто-то им об этом сказал, но произошло так, потому что корабль был очень похож на настоящий - поручни, и вода, и палуба. И еще из-за бомбы. Люди никогда не помнят, что стали жертвой взрыва. То ли сотрясение, то ли еще что-то вышибает из вас память. Но конечно же, я помнила бы, если бы убила кого-то. Или была бы убита.

Я сижу на ступеньках очень долго и жду, чтобы в двери вспыхнул фонарик Зои. Снаружи уже темно - время начала шоу "Son et Lumiegravere" возле пирамид.

И здесь тоже словно стало темнее. Мне приходится щуриться, чтобы разглядеть Анубиса, и желтые весы, и умершего, ожидающего суда. Папирус, который он держит, исписан колонками иероглифов, разделенными бордюрами, и я надеюсь, что это магические заклинания, чтобы его защитить, а не список всех совершенных им грехов.

Я не убивала другого... кажется. Я не совершала прелюбодеяния. Но есть и другие грехи.

Скоро станет совсем темно, а у меня нет фонарика. Я встаю.

- Зоя! - зову я, спускаюсь по ступенькам, прохожу между колоннами. На них вырезаны всякие животные - кобры, и павианы, и крокодилы.

- Уже темнеет, - кричу я, и мой голос отдается глухим эхом между колоннами. - Они начнут беспокоиться, что с нами случилось.

На последней паре колонн вырезана птица. Ее крылья из песчаника широко развернуты. Птица богов. Или самолет.

- Зоя? - говорю я и, нагнувшись, прохожу сквозь низкую дверь. - Вы здесь?

8. Особые события

В Погребальной Камере Зои нет. Она гораздо меньше Передней, и ни на грубых стенах, ни над дверью, ведущей в Зал Суда, нет росписи. Потолок немногим выше притолоки, и я должна сгибаться, чтобы не цепляться макушкой за потолок.

Здесь еще темнее, чем в Передней, но и в полутьме мне видно, что Зои здесь нет. Как и саркофага Тутанхамона с вырезанными на нем текстами из "Книги мертвых". В помещении нет ничего, кроме кучи чемоданов в углу у двери в Зал Суда.

Это наш багаж. Я узнаю свой потрепанный баул и дорожные сумки японских туристов. Перед кучей темно-синие сумки стюардесс, привязанные к своим тележкам, точно жертвы.

На моем бауле лежит книга, и я думаю: "Это путеводитель!" - хотя знаю, что Зоя никогда бы с ним не рассталась, и торопливо ее хватаю.

Это не "Египет без забот". Это моя "Смерть на Ниле". Лежит открытая, лицом вниз, как ее оставила Лисса на пароходике, но я все равно ее беру и перелистываю последние страницы, ищу место, где Эркюль Пуаро объясняет все непонятные происшествия, где он раскрывает тайну.

И не могу найти. Я снова перелистываю книгу, теперь назад, ищу карту. В книгах Агаты Кристи всегда есть карта, показывающая, у кого была какая каюта на пароходе, показывающая лестницы и двери, и малопримечательные камеры, ведущие из одной в другую, но я не нахожу и ее. Страницы покрыты длинными неудобочитаемыми столбцами иероглифов.

Я закрываю книгу.

- Ждать Зою нет смысла, - говорю я, глядя мимо багажа на дверь следующей камеры. Дверь еще ниже, чем та, через которую я вошла, и за ней темно. - Очевидно, она ушла в Зал Суда.