Конни Уиллис - Смерть на Ниле

Но Лисса уже уводит Нийла от лестницы, что-то ему втолковывая.

- Стенная роспись изображает подробности суда над душой, взвешивание души, произнесение исповеди умершим, - говорит Зоя.

Исповедь умершего. "Я не брал чужого. Я не причинял боли. Я не совершал прелюбодеяния".

Возвращаются Лисса и Нийл. Лисса тяжело опирается на руку Нийла.

- Я думаю, мы обойдемся без этой гробницы, - говорит Нийл извиняющимся тоном. - Мы хотим попасть в музей до закрытия. Лиссе так хочется увидеть сокровища.

- "Египетский музей открыт с девяти часов утра до четырех часов дня ежедневно. С девяти до одиннадцати пятнадцати утра и с часу тридцати до четырех дня по пятницам, - говорит Зоя, читая путеводитель. - Вход - три египетских фунта".

- Уже четыре часа, - говорю я, поглядев на мои часы. - Он закроется раньше, чем вы туда доберетесь. - Я гляжу на них.

Нийл и Лисса уже идут, но не назад к пароходику, а по песку в сторону пирамид. Свет позади пирамид начинает тускнеть, небо из белого становится серо-голубым.

- Подождите, - говорю я и бегу по песку, чтобы нагнать их. - Почему бы вам не подождать, и мы вернемся все вместе? Мы недолго пробудем в гробнице. Вы же слышали, что сказала Зоя. Внутри ничего нет.

Они оба смотрят на меня.

- По-моему, нам надо держаться вместе, - неловко договариваю я.

Лисса настораживается, и я понимаю, что она думает, будто я говорю о разводе, что наконец-то я сказала то, чего она ждала.

- По-моему, нам надо всем держаться вместе, - говорю я торопливо. - Мы в Египте. Здесь полно опасностей. Крокодилы, змеи и... Мы недолго пробудем в гробнице. Вы же слышали, что сказала Зоя. Внутри ничего нет.

- Нам не стоит ждать, - говорит Нийл, смотря на меня. - Лодыжка Лиссы начинает пухнуть. Мне надо поскорее положить на нее лед.

Я смотрю вниз на ее лодыжку. На месте кровоподтека теперь два прокола, совсем рядом, точно змеиный укус, и вокруг них лодыжка начинает опухать.

- Не думаю, что Лиссе по силам Зал Суда, - говорит он, все еще смотря на меня.

- Вы можете подождать наверху лестницы, - говорю я. - Вам не надо входить внутрь.

Лисса берет его под руку, точно торопясь уйти, но он мнется.

- Эти люди на корабле, - говорит он мне, - это с ними произошло?

- Я просто хотела вас напугать, - говорю я. - Конечно, есть логичное объяснение. Жаль, что тут нет Эркюля Пуаро, он бы сумел все объяснить. Пирамиды, вероятно, закрыты по случаю какого-то мусульманского праздника, про который Зоя не знала, и по той же причине нам не нужно было проходить таможенный досмотр. Из-за праздника.

- Что произошло с людьми на корабле? - снова говорит Нийл.

- Их судили, - говорю я, - но это оказалось не так страшно, как они думали. Они все боялись того, что произойдет, даже священник, который никаких грехов не совершал, но судья оказался его знакомым. Епископом. Он был в белом костюме и очень добрым. И для большинства их все кончилось хорошо.

- Для большинства, - говорит Нийл.

- Ну идем! - говорит Лисса, дергая его за руку.

- Эти люди на корабле, - говорит Нийл, не обращая на нее внимания. Кто-нибудь из них совершал какой-нибудь страшный грех?

- Моя лодыжка очень болит, - говорит Лисса. - Идем же.

- Мне надо идти, - говорит Нийл почти с неохотой. - Почему бы тебе не пойти с нами?

Я смотрю на Лиссу, ожидая, что увижу, как она испепеляет его взглядом, но она следит за мной блестящими глазами без век.

- Да, пойдемте с нами, - говорит она и ждет моего ответа.

Я соврала Лиссе о развязке "Смерти на Ниле". Убили они жену. Я поигрываю с мыслью о том, что они совершили какой-то страшный грех, что я лежу у себя в номере в Афинах, мой висок черен от крови и порохового ожога. В таком случае я тут одна, а Лисса и Нийл - полубоги, принявшие их облик. Или чудовища.

- Лучше не надо, - говорю я и пячусь от них.

- Ну так идем, - говорит Лисса Нийлу, и они уходят по песку. Лисса сильно хромает, и не успевают они отойти далеко, как Нийл останавливается и снимает туфли.

Небо за пирамидами фиолетово-синее, и на его фоне пирамиды кажутся черными и плоскими.

- Пошли! - зовет Зоя с верхней ступеньки лестницы. Она держит фонарик и глядит в путеводитель. - Я хочу посмотреть взвешивание души.

7. В стороне от исхоженных дорог

Когда я возвращаюсь, Зоя уже почти спустилась по лестнице и светит фонариком на дверь перед ней.

- Когда гробницу нашли, дверь была замурована и покрыта оттисками печатей с картушем Тутанхамона, - говорит она.

- Скоро стемнеет, - кричу я ей вниз. - Может, нам следует вернуться в отель с Лиссой и Нийлом. - Я смотрю на пустыню, но они уже скрылись из вида.

И Зои нет. Когда я снова посмотрела на нижние ступеньки, то увидела там только темноту.

- Зоя! - кричу я и сбегаю по усыпанным песком ступенькам туда к ней. Подождите!

Дверь гробницы открыта, и я вижу в глубине узкого коридора луч ее фонарика, скользящий по каменным стенам и потолку.

- Зоя! - кричу я и бегу за ней. Пол неровный, я спотыкаюсь и прижимаю ладонь к стене, чтобы не упасть. - Вернитесь! У вас книга!

Луч освещает кусок покрытой резьбой стены далеко впереди, а затем исчезает, словно она завернула за угол.

- Подождите меня, - кричу я и останавливаюсь, потому что не вижу собственной руки у себя перед лицом.

Не мелькает ответный свет, не доносится ответный голос, и вообще ни единого звука. Я стою неподвижно, одна ладонь все еще упирается в стену, и вслушиваюсь, не раздадутся ли шаги, тихий топоток, шуршание чего-то ползущего, но я не слышу ничего - даже биения собственного сердца.

- Зоя! - кричу я. - Я подожду вас снаружи. - И поворачиваюсь, не отнимая руки от стены, чтобы не потерять направления в темноте, чтобы вернуться тем же путем, каким пришла сюда.

Коридор кажется длиннее, чем по пути сюда, и я поигрываю с мыслью о том, что он будет тянуться в темноте вечно или что дверь окажется запертой, замурованной, с оттисками древних печатей, но под дверью виднеется светлая полоска, и она открывается, едва я ее толкаю.

Я на верхней ступеньке каменной лестницы, ведущей вниз в длинный широкий зал. По обеим сторонам зал обрамляют каменные колонны, и я вижу, что стены между колоннами покрыты росписью, разными сценами, изображенными сиеной, желтой краской и ярко-синей.

Это, наверное, Передняя, потому что Зоя говорила, что стены там расписаны эпизодами путешествия души в смерть, и вон Анубис, взвешивающий душу, а за ним павиан пожирает что-то, а напротив того места, где я стою на ступеньках, нарисованная лодка пересекает голубой Нил. Она сделана из золота, и в ней скорчились четыре души, их обведенные черной краской глаза устремлены на берег впереди. Рядом с ними в прозрачной воде плывет Себек, полубог-крокодил.