Александр Шалимов - Странный мир (сборник)

Тут я хлопнул себя по лбу. В комнате находился мой корреспондентский магнитофон. Трудно сказать, как все может обернуться дальше, но иметь пленку, содержащую интервью с говорящим котом, никогда не помешает. В конце концов, ее можно будет использовать даже для радиопередач «Люби и знай свой край…».

Я торопливо поставил новую ленту и включил магнитофон. Услышав щелчок, Сократ встрепенулся.

— А, — сказал он, — магнитофон. Какой огромный!

— Что вы, Сократ, — возразил я. — Это самая портативная модель.

— Мяу! — вырвалось у него. Но он тут же совладал с собой, взглянул на меня не то со смущением, не то с сожалением и отвел глаза.

— Скажите, — снова возвратился я к интересовавшему меня вопросу. Каким образом вам удалось так хорошо овладеть человеческим языком?

— Вы, вероятно, хотите сказать — русским языком? — уточнил Сократ.

— А разве вы знаете и другие?

— Мама немного научила меня говорить по-французски, а Ксан вместе со мной изучает сейчас английский язык. Но английский для меня очень труден. Кажется, я никогда не научусь правильно выговаривать английские слова.

— Весьма интересно! Но начали вы с русского, не так ли?

— Все начинают с него, — скромно сказал Сократ.

— Как это все? Что вы имеете в виду?

Он удивленно взглянул на меня:

— Разумеется, систему МВК… Как же это расшифровывается?… Ну подскажите, вы же знаете… Урр, вспомнил: систему межвидовых контактов… По этой системе…

Так началось наше интервью. Мы говорили целую ночь. И хотя Сократ все чаще и чаще зевал и время от времени выразительно поглядывал на бархатную подушку, лежавшую в углу дивана, я продолжал задавать вопросы.

Не скрою, многие его ответы ставили меня в тупик… Никогда я не чувствовал себя таким профаном, как в ту памятную ночь, когда брал интервью у этого удивительнейшего из котов. Многое из того, о чем он говорил, было для меня просто непонятно. Да и могло ли быть иначе? Биологию я изучал еще в те годы, когда в ней безраздельно царили идеи Лысенко, а потом у меня никогда не оставалось на нее времени. А она, оказывается, вот как ушла вперед. Ночная беседа с Сократом раскрыла всю глубину моего невежества в области биологических наук, межвидовых контактов, программированного изучения межвидовых языков и множества иных поразительных вещей.

Когда я рассыпался было в комплиментах по поводу его поразительной эрудиции, Сократ скромно заявил, что он вовсе не исключение. Он знает одну белую кошечку, которая превосходно говорит по-итальянски, и волкодава, владеющего семью языками, который служит сторожем при каких-то развалинах и показывает эти развалины экскурсантам. Я не разобрал, что это были за развалины, а переспросить счел неудобным. Я чувствовал, что мои вопросы и так слишком часто казались Сократу наивными и он явно тяготился, разъясняя вещи, с его точки зрения, по-видимому, сами собой разумеющиеся… И лишь когда я спросил его, в чем, по его мнению, состоит конечная цель развития межвидовых контактов, он не выдержал.

— Даже Ксан не задал бы такого вопроса, — с легким упреком прошептал он. И принялся рассуждать о веках дикого варварства, взаимной вражды и уничтожения и о грядущей эпохе высокого гуманизма, межвидовой дружбы, сотрудничества, взаимопонимания и уважения.

— Разумеется, до полной гармонии еще далеко, — заключил он, — но рано или поздно она наступит; залогом этому естественный ход развития разума. Не так ли, Вася?

Я поспешил согласиться, но добавил, что, по-видимому, в этом направлении пока еще сделано слишком мало.

— Мне, например, — подчеркнул я, — до сих пор как-то не приходилось встречаться с представителями иных видов, в достаточной мере готовыми к установлению надежных межвидовых контактов. А не далее как позавчера Макс — фокстерьер моей соседки по квартире — ни с того ни с сего тяпнул меня за ногу, когда я проходил мимо.

— Да-да, — зевая, подтвердил Сократ. — Мне тоже иногда приходится сталкиваться с очень малокультурными представителями… я, конечно, прошу извинения… родственного вам вида, Вася. Но ничего, ничего, время работает на нас… А сейчас не пора ли немного отдохнуть, Вася? Кажется, уже рассвело?…

У меня на языке вертелось еще множество вопросов, которые я хотел задать своему гостю, но я чувствовал, что это уж будет нарушением самых элементарных правил гостеприимства. Поэтому я только сказал:

— Конечно, вам пора отдохнуть, Сократ. Устраивайтесь на этом диване как вам будет удобнее. Я постараюсь не мешать вам.

Он не заставил повторять, лег на бок, положил голову на бархатную подушку, вытянулся и закрыл глаза.

И все же мне пришлось еще раз потревожить его. Надо было разыскать его хозяев, а я даже не знал их фамилии.

— Послушайте, Сократ, — сказал я. — Последний вопрос: как фамилия папы и мамы?

— Фамилия? — переспросил он, открывая один глаз. — Ах, фамилия, повторил он, зевая. — Не помню… Какое это может иметь значение? Папу и так все знают. Пожалуйста, не мешайте мне спать.

Не выключая магнитофона, я вышел из комнаты, тихонько притворил за собой дверь и запер ее на ключ.

В конце концов, если папа, мама и Ксан действительно жили в этом доме, я легко мог узнать о них в домоуправлении. Ведь, по словам Сократа, они приехали в Москву на прошлой неделе.

Однако сердитая паспортистка в домовой конторе объявила мне, что ни на этой неделе, ни на прошлой, ни месяц тому назад новые жильцы в наш дом не въезжали. Положение осложнялось… А что, если Сократ действительно забыл фамилию папы, мамы и Ксана?

И потом, не спутал ли он дату отъезда из Калабашкина. Ведь в конце концов, он всего лишь кот…

Я поинтересовался, ведут ли в домовой конторе учет домашних животных, проживающих в этом доме.

— Это каких таких животных? — недовольно спросила паспортистка. Собак, что ли? Так собак мы учитывать не обязаны…

— Меня интересуют кошки. Кошек вы учитываете?

Паспортистка посмотрела на меня так, что я сразу почувствовал себя меньше ростом. Потом она с достоинством отрезала:

— Некогда мне с вами шутки шутить. Вы мне работать мешаете. Ясно?

И она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Однако я решил не сдаваться.

— Извините, пожалуйста, — сказал я. — Я вполне серьезно спрашиваю. Мне необходимо узнать, у кого в этом доме есть кошки. Как это узнать? Не подскажете?…

Она резко повернулась ко мне, и я уже приготовился услышать новую негодующую реплику, но внезапно паспортистка смягчилась.

— А вы сами-то откуда будете? — спросила она. — Не с эпидемстанции?

— Нет, живу в этом доме. Но в данном случае, — поспешил добавить я, меня это интересует как журналиста. Вот мой билет.