Ольга Кузнецова - Медленный солнечный ветер

— Есть на примете пятизвездочная гостиница? — Димитрия не упустила возможности подколоть солдата.

— Северная часть города, как я помню, сплошь состояла из заводов. Обычно там тихо и немноголюдно.

— Почему? — удивилась девушка.

— Там все взрывается, — вставила Хранимира хриплым пугающим шепотом. — Мы не суемся туда. Туда суются только сумасшедшие.

Спорить с тем, что Хранимира на самом деле и была сумасшедшей, ни сил, ни желания ни у кого не было.

— Ну тогда нам как раз туда, — горько усмехнулась Димитрия, уже догадавшись, что за план созрел в голове у Дарко. Пойти туда, куда не пойдет ни один беженец — идеально. Относительно безопасно, конечно, но Димитрии было не привыкать.

— Да вы спятили! — оскалилась беженка. Трудно было сказать, откуда у нее брались силы на то, чтобы спорить. В прежние времена умирающие редко волновались о том, в какое место пойти, чтобы умереть.

Теперь Хранимира, кажется, начала понимать, почему эти двое вечно держались вместе. Неудивительно, если они были так похожи в своих мыслях.

"Безумцы!"

Хранимира и сама знала, где располагался этот злополучный район, сплошь усеянный заводами, но ей и в голову не приходило прятаться там. Горный сибирский городок, который уже много лет не имел никакого названия, всегда славился своей горной промышленностью. На этом и выживали бывшие каторжники и наркоторговцы — на бесценном сырье, которого в мире уже практически не осталось, а здесь было навалом. Они буквально купались в золоте. Не в прямом смысле, конечно. Скорее уж они купались в угле и магниевых рудах, если уж на то пошло.

Во время вторжения пришлось остановить производство, которое по своей сути являлось непрерывным. Застыли в огромных котлах руды, прекратилась подача свинца. Словом, все остановилось в один момент без возможности возобновления производства. Сотни, десятки сотен тысяч тон драгоценного сырья, на котором непосредственно велось производство, тоже замерло. Но вот только ненадолго.

Нефть — какой сюрприз — как и керосин — взрывоопасны. Одно неосторожное движение, и весь комплекс заводов благополучно взлетит на воздух.

Прежде дураков попасть в промышленную зону за все три года еще не было.

— Другого варианта у нас нет. — Дарко пожал плечами.

— Да мы лучше сгнием в вонючей помойной яме… — яростно начала Хранимира, но Димитрия вовремя ее остановила:

— Ранка, послушай, он прав. В таком состоянии тебе только в помойную яму — подцепить там еще какой-нибудь вирус.

— Мы голодны, — неожиданно призналась беженка, от стыда вперив глаза куда-то себе под ноги.

И чему Димитрия удивилась? Завела дикого котенка — вот и управляйся теперь с ним. Хищники, между прочим, едят сырое мясо. Скажи спасибо, она еще тобой не полакомилась.

Дарко вскинул брови. Его взгляд так и говорил: "я так и знал, Димитрия, я так и знал".

— Мог хотя бы посочувствовать, — огрызнулась на него девушка, прикрыв лицо ладонями. Что она могла забыть в полночь на пустом перроне безымянного сибирского города с ручной собачонкой Посланцев и психованной монашкой?

— Да ладно тебе, Димитрия. — Дарко попытался улыбнуться, сделав вид, что забыл об их разговоре в поезде. Но он не забыл — возможно, думал о нем даже гораздо чаще, чем следовало. — Боюсь, если мы проторчим здесь еще десять минут, то на запах крови уже потянутся хищники.

Импровизированные бинты, которыми Димитрия неумела обмотала голову Хранимиры, действительно насквозь пропитались кровью. К несчастью, сверхчувствительные носы местных обитателей уже наверняка учувствовали их присутствие.

— Ладно, пошли, — махнула рукой Димитрия.

И они направились вдоль широкой дороги с прозябшим асфальтом. В разрушенном городе было темно, но это совершенно не значило, что он был пуст. Большинство беженцев, прибывших сюда на поезде, предпочитали дождаться рассвета и только потом трогаться в дальнейший путь.

Какое-то время Димитрия помогала Хранимире идти, но ее сил явно не хватала, и девушка очень быстро сдалась. Это когда-то давно она могла поспорить в силе с любым своим знакомым уличным мальчишкой, но годы одиночества все же сделали свое дело, и Димитрия стала тем, кем она становиться всю жизнь боялась — слабой хрупкой девушкой. Это звучало как хрустальная ваза, а Димитрия ненавидела и цветы, и хрустальные вазы.

— Как ты думаешь, что там сейчас с Белградом? — спросила она у Дарко, когда Хранимира в забвении закатила глаза. Такое с ней случалось довольно-таки часто в последнее время, так что Дарко и Димитрия уже привыкли к ее приступам. В такие моменты ноги раненой монашки передвигались сами собой, как будто она была зомби. Выглядело это зрелище, надо признать, весьма устрашающе.

— Сомневаюсь, что от него что-то еще осталось, — честно признался Дарко. — Ты же слышала, Димитрия, что сказал Лейтенант? Город уйдет под воду. В лучшем случае превратится в гнилостную болотную яму, о которой так мечтает твоя подруга.

— Она мне не подруга.

— Но вы же встречались раньше, верно?

— Я уже говорила тебе, солдат. — Димитрия начинала терять терпение. — Она спасла мне жизнь.

— Вытолкнула из окна? — с нескрываемым сарказмом поинтересовался мужчина.

— Я упала на бельевые веревки, если ты забыл.

— Сомневаюсь, что она была в курсе этого, когда пихала тебя из окна.

На это Димитрия ничего не ответила. На самом деле такая мысль тоже появлялась у нее в голове, но она предпочитала ее не развивать. Скорее всего, все произошедшее было сплошной случайностью, а Хранимира вообще тут была не при чем. Но верить, что в поезде она спасла монашку от смерти понапрасну, Димитрии тоже не хотелось.

— Это неважно, — наконец выдавила Димитрия.

Дарко решил подойти к этому вопросу с другой стороны.

— У нас нет ни сил, ни еды, ни тем более времени на эту беженку. К тому же, она явно не в себе. Все беженцы, безусловно, по-своему двинутые, но эта переплюнула их всех.

— Я знаю, солдат. Я сама не знаю, что нам с ней делать.

— Проще всего будет ее убить.

— Только через мой труп. — Нет, Димитрия действительно не могла понять этого человека. Спасать беженке жизнь, чтобы потом собственноручно вспороть ей живот?! Гуманнее уж тогда было еще в поезде отдать ее на всеобщее растерзание. Так она хотя бы недолго мучилась.