Брайан Томсен - «Если», 1997 № 12

Ранди раскрыла ладонь. Патроны высыпались на землю, а сама она повернулась к Эркухарту.

— А ведь ты был лучшим другом моего отца. Он считал тебя самым храбрым, самым мужественным полицейским во всем отделении.

— У меня не оставалось выбора, — пробормотал Эркухарт. — Ведь у меня семья, дети. Мне твердо обещали, что если осудят Роя Хелендера, то дети больше пропадать не будут, а если я продолжу копать это дело, то на очереди окажутся мои дочери.

— Мы убиваем исключительно в целях самозащиты, — сказал Рогофф. — Не скрою, человеческая плоть особенно вкусна, но употреблять ее слишком рискованно.

— А как же дети? — спросила Ранди. — Их вы убивали, тоже защищая себя?

— Это было давно, — философски изрек Рогофф.

Джо стоял, понурив голову, он был сломлен. Вдруг Ранди поняла, что сломался он годы назад, ведь после гибели ее отца он ни разу не ходил на охоту.

— Детей убивал Хармон-младший, — произнес Джо подавленно. — У него всегда было не в порядке с головой: детей он убивал и пожирал. Джонатан Хармон признался, что это ужасно, но арестовать сына он все же не позволит. Он заверил меня, что уже управляет… Управляет аппетитами Стивена, и что если мы закроем дело, то больше дети пропадать не будут. Свое слово он сдержал: Стивена вылечили, и убийства прекратились.

Ранди понимала, что ей следовало бы ненавидеть Эркухарта, но она испытывала к нему лишь жалость. Ведь за восемнадцать лет он так ничего толком и не понял.

— Джо, — сказала она, — Хармон лжет. Стивен детей не убивал.

— Нет, убивал, — упрямо возразил Эркухарт. — Он не в своем уме. А остальные… С ними можно договориться, уж поверь мне.

— Так же, как с ними договорился ты? — спросила Ранди. — И как Барри Шумахер?

Эркухарт кивнул.

— Да. Они — такие же, как мы, и среди них, как и среди нас, обычных людей, попадаются сумасшедшие. И не стоит винить их в том, что они защищают свою жизнь, ведь так? Взгляни на Майка. Он — хотя и из их породы, но полицейский отменный.

— Да, — заметила Ранди, — полицейский он превосходный, но через минуту-другую превратится в волка и вцепится мне в горло.

— Ранди, милая, послушай, — взмолился Эркухарт. — Ты в праве уйти отсюда, и тебя никто не тронет. Я возьму тебя в полицию, и ты будешь работать с нами, помогать нам… поддерживать в городе мир и порядок. Твой отец мертв, и его уже не вернешь, а Хелендер получил по заслугам. Ведь он убивал их и снимал с них живьем кожу. Стивен болен, серьезно болен, и он был болен всегда, но…

Рогофф наблюдал за реакцией Ранди, прищурив глаза.

— Он так ничего и не понял, — сказала Рогоффу Ранди и вновь повернулась к Джо. — Стивен болен сильнее, чем ты себе представляешь. Ему кое-чего недостает. Кое-чего, что есть у всех его предков. Андерсы и Рочмонды, Флембиксы и Хармоны — четыре древних рода. Каждый в этих семьях был оборотнем, каждый вступал в брак лишь с себе подобным, и так — столетия, поколение за поколением. А знаешь, к чему ведут браки между близкими родственниками? К вырождению, вот к чему! Так и появился сумасшедший Стивен. Но детей он не убивал. Рой Хелендер собственными глазами видел, как его сестру унес волк, а Стивен быть этим волком не мог. Ведь от предков он унаследовал волчий аппетит, нечеловеческую силу, боязнь серебра, но и только. Последний наследник по прямой обделен самым главным — он не способен превращаться в волка!

— Она права, — спокойно заметил Рогофф.

— Джо, ты никогда не задумывался, почему ни разу не были найдены останки тел? — спросила Ранди. — Да потому, что Стивен не убивал детей; их убивал Джонатан и уносил в «Черный Камень».

— У старика была дурацкая идея, что если скормить Стивену достаточно много человечины, тот станет полноценным оборотнем, — пояснил Рогофф.

— Идея, судя по всему, не принесла плодов, — заключила Ранди и, достав из кармана записку Уилли, пробежала ее глазами, а затем выронила. Все, о чем она догадалась или узнала за последние несколько минут, было в этой записке. Прочитай она послание друга до встречи с Джо, не угодила бы в столь скверную историю.

— Да, теория старика Джонатана не подтвердилась, — согласился Рогофф, — но Стивен вошел во вкус. Вообще, по себе знаю, что, однажды вкусив человечины, потом трудно остановиться.

Рогофф задумчиво посмотрел на Ранди, будто что-то взвешивая, а затем начал…

…изменяться. Немедленно в его легкие хлынул холодный живительный воздух, а кости и мышцы, запылав огнем, стали, точно разогретый воск в умелых руках, менять форму.

Вскоре слух и обоняние его обострились; ночь оказалась наполненной свистом ветра и шорохом падающих с листьев и веток дождевых капель, шелестом крыльев летучих мышей и шумом городских автомобилей. И еще чьими-то неторопливыми шагами на лестнице и тяжелым духом, исходящим волнами от того, кто поднимался сюда. В духе этом угадывались запахи лосьона после бритья, давно немытого тела, пота и крови.

Уилли, не отрывая глаз от дверного проема, попятился; из горла его вырвалось тихое, но грозное рычание, а длинные желтые зубы предупреждающе обнажились.

В дверном проеме появился Стивен, его холодные голубые глаза встретились с горящими красными глазами Уилли, и определить, в чьих меньше человеческого, казалось невозможным. Стивен был обнажен, движения его — медленны и неточны, отчего Уилли вначале решил, что Стивен не ведает, что творит. Однако в следующую минуту Уилли убедился в обратном — парень, улыбнувшись, потянулся к висящей на крючьях шкуре…

Уилли, не размышляя, прыгнул.

Он ударил Стивена грудью в грудь, и тот, не выпуская из рук кожу Зоуи, упал. На секунду открылось незащищенное горло придурка, но Уилли заколебался и потерял инициативу. Стивен схватил обеими руками переднюю лапу Уилли и переломил, словно сухую палку. На мгновение от боли Уилли лишился сознания, а в себя пришел уже в воздухе, после того, как Стивен, не вставая с пола, поднял его над собой и отшвырнул. Уилли врезался в зеркало. Зеркало разлетелось на острые, словно кинжалы, осколки, один из которых впился Уилли в бок.

Уилли по инерции перекатился со спины на живот, осколок разломился и глубоко вонзился в его тело. Уилли жалобно взвизгнул, а Стивен на противоположном конце комнаты поднялся на ноги.

Уилли тоже встал. Осколок в боку при каждом движении давал о себе знать такой резкой болью, что Уилли плохо владел собственным телом.

Стивен накинул на себя кожу Зоуи, и на секунду Уилли испугался, что сейчас этот торговец шкурами из рода торговцев шкурами изменится, и тогда уже он, Уилли, станет легкой добычей, а чуть позже — и безжизненным куском мяса.