Дж. Дэвид Нордли - «Если», 1996 № 05

Джэн где-то читала, что фрукты можно есть сырыми, и сказала мне об этом, и мы пошли от лодки к деревьям. Ступать по песку было Непривычно, однако приятно, а по земле и камням — больно.

Нас хлестали ветки, на некоторых были шипы, царапало кожу. Мы вышли на широкую отмель, а там оказалась целая рощица — какие-то растения, усыпанные маленькими красными плодами. Джэн сказала, что это ягоды. А еще мы набрели на деревья с большими плодами, в середине которых были маленькие твердые семена в форме полумесяца. Расколоть скорлупу мы не смогли и взяли несколько штук с собой, разбили их камнем на обломках корпуса. Оказалось очень вкусно, мы наелись досыта.

И заснули.

Они спали на песке, замерзли, и Джэн укрыла их куском обивки. Тепло их тел сохранялось под этим одеялом, больше они не мерзли. Это были для них новые ощущения — до того они ходили почти нагими, жили в специально созданной среде, спали в состоянии невесомости на малоощутимых поддерживающих конструкциях или специальном силовом поле.

— Назавтра мы пошли в другую сторону, к озеру. Джэн залезла в воду, вымылась с головы до ног и позвала меня, и я тоже вымылся. Ощущение было необычное, но приятное, и мы почувствовали себя значительно лучше. Прошли еще немного и на берегу озера увидели в воде скалы, на одной из скал висели гроздьями какие-то костистые штуки: Джэн их назвала «двустворками». Их было трудно отдирать от скалы, и стоило к ним прикоснуться, как они плотно смыкали створки. Но мы скоро наловчились отбивать их камнями, осторожно раскрывать. Проглотили по одной — нас чуть не стошнило, однако потом мы привыкли к их вкусу и уплетали с аппетитом.

Но пока мы там ходили, лодка начала разваливаться на куски.

Кейз посмотрел на Доктора, который терпеливо и бесстрастно слушал.

— Грохот был отчаянный, куски обшивки словно срезало. Мы подбежали и увидели, что лодка распласталась. Ее втягивало, будто засасывало в мягкую глину, а лежала-то она на плотном и твердом песке! И тем не менее лодку засасывало, она вся разваливалась. Я рассказываю вам то, что видел, что запомнил, — добавил Кейз словно в свою защиту.

Доктор кивнул и сделал Кейзу знак продолжать.

Синий по-прежнему молчал, и Кейз стал рассказывать дальше:

— Носовая и хвостовая части были расплющены и поглощены песком. По корпусу прошли три новые трещины. Тут я и увидел гидроподшипники, помните, я вам говорил про них. Я глядел на лодку — ее словно какой-то гигант схватил за оба конца и переломил о колено. Плавник лежал на земле, сквозь дыры я пытался рассмотреть, что внутри, а потом полез туда. Джэн подняла крик, но я все равно полез. Там действительно творилось что-то невообразимое, хуже не придумаешь. Пульт не работал, действовал только сигнал: «Покинуть лодку!», и светились индикаторы спасательных капсул — четыре капсулы из шести были готовы к старту, а две вышли из строя. Я нажал на индикатор, и одна из капсул вырвалась из-под обломков, пронеслась над пляжем, врезалась в землю на опушке леса, взорвалась, деревья загорелись. Джэн еле пришла в себя от ужаса. Я попытался отключить сигнальное устройство, но система контроля не действовала, тогда я полез наружу, и тут в меня вцепилась Джэн, она боялась, что я там внутри застрял. Я отшвырнул ее (наверное, от этого она пришла в себя и перестала паниковать), вылез и обежал вокруг корпуса. Все стартовые люки были отдраены, два из них почти скрылись в земле. Я заполз в третий, откуда как раз перед этим стартовала капсула, он даже не успел остыть. Джэн снова на меня напустилась, но я уже не обращал внимания; подполз к проводам соединения с центральным пультом, оборвал их, потом опять ползком к бустеру запуска, ухватился изо всех сил за костыли. Вытащил; капсула поползла по рельсам и упала на песок. Я забрался в отсек и разыскал провода соединения номера третьего, сразу управился с механизмом пуска; капсула доползла до отверстия люка, но здесь встала — на песок не сползла, а зарылась в него носом. Из-за этого я не мог высвободить четвертую. Пятая и шестая, как показывал пульт, были неуправляемы. Впрочем, это уже не имело значения, они ушли под землю.

Листы обшивки корпуса лопались с невероятным скрежетом, трудно даже объяснить, что происходило, казалось, скрежещет у тебя в голове. Лодка осела; не знаю, как я выбрался — я как-то очутился на песке у отверстия люка третьей капсулы и тут увидел, что Джэн с отчаянными воплями лезет в номер первый. Я обхватил ее вокруг бедер и выволок наружу. Тут она завопила еще громче, но, по счастью, увидела, кто ее тащит — она думала, что я застрял внутри и Кинулась выручать меня. Джэн молодчина. Она…

— А потом?

— Капсула номер два была в порядке и готова к запуску; третья наполовину застряла. Я увидел, что если лодку затянет еще глубже, то третья уйдет вместе с ней. Я вцепился в нее, начал дергать, тянуть на себя. Джэн мгновенно сообразила, что нужно делать, и бросилась на Помощь. Мы высвободили капсулу, повалились на песок, с трудом Переводя дыхание, почти без сил… Но тут, это трудно объяснить, лодка… Лодку вспучило, иначе не скажешь, потом распластало, словно ее расплющила и стала запихивать под землю гигантская ладонь.

Треск, скрежет, какие-то детали летели по сторонам, со свистом рассекая воздух. Мы спаслись, но были охвачены непреодолимым ужасом. По-моему, мы стремглав помчались прочь, подгоняемые диким грохотом, металл корежило, он гремел, дребезжал и еще…еще…

Синий внимательно слушал.

— И еще этот хохот, — прошептал Кейз.

Он тяжко вздохнул и продолжил:

— Когда этот кошмар прекратился — казалось, ему не будет конца, — мы обнаружили, что целы и невредимы. Вокруг был лишь всхолмленный песок, тучи пыли, две спасательные капсулы и скарб, который удалось вытащить из лодки. Мы взглянули друг на друга — вид был неприглядный, но нас хоть не засыпало. Руки у меня были в ожогах, один ноготь наполовину сорван, кровоточили ссадины и царапины, а Джэн вся в кровоподтеках, кожа на голове разодрана. Оба в поту, в грязи, в крови.

Мы кое-как доковыляли до озера и вымылись. Тело болело, сил не было даже подумать о будущем. Мы не знали, где мы, не знали, что случилось и что с нами происходит сейчас и что будет дальше.

Кейз вздохнул и положил руки на подлокотники кресла. Доктор проворно коснулся пульта, то есть как обычно слегка провел над ним рукой, и откуда-то появился настил. То ли он внезапно возник, то ли просто обрел свою нормальную форму, а до того был невидим, но теперь хоть было куда ступить. Кейз вскрикнул, колени у него подогнулись, и он ухватился за подлокотник. «Ничего, ничего», — сказал ой Доктору, не сводившему с него взгляда. Затем выпрямился, постоял немного, шагнул, повернулся, остановился возле кресла, ощущая вновь способность двигаться, почти забытое привычное умение. Его стала бить дрожь, и Кейз опять сел.