Дж. Дэвид Нордли - «Если», 1996 № 05

Джэн не упускала ничего из происходившего — еще бы, разве это можно было сравнивать с предыдущими неделями томительного бездействия! Она с превеликой готовностью выполняла все приказы, а один раз заявила: «Кейз, ты замечательный пилот, запомни. Надо будет всем рассказать!»

Кейз смутился, разволновался (но не оттого, что надвигается планетоид, это подобных эмоций не вызывало), он кивнул в ответ и отвернулся к пульту, благо там было чем заняться. А Джэн, когда выдавалась свободная минута, бормотала что-то в диктофон.

— Я входил в спираль постепенно и с учетом плотности атмосферы, поэтому нам не грозил перегрев корпуса от трения, трение лишь помогало сбрасывать скорость, а высокую температуру мы использовали для обработки водорода, благодаря чему приземлились с полными баками горючего. Правда, потом они оказались ни к чему… Мы переориентировались — носовая часть параллельно горизонту, плавник сверху, кабина строго по компасу — сделали виток вокруг планетоида и стали выбирать место для посадки.

Вошли в облачный покров. Воздух ниже был чистый, проплывали иногда кучевые облака. Странно вот что — освещалась лишь часть облачного слоя. То есть вообразите полую сферу: половина ее черная, половина — белая, будем считать белую освещенной. Планетоид внутри этой сферы, сфера вращается вокруг него, и получается, что без всякого Солнца на поверхности планетоида имеются дневная и ночная фазы.

Я присмотрел несколько подходящих площадок и в конце концов выбрал одну из них для посадки. Длинная, узкая песчаная коса у большого озера. На другом берегу виднелся лес. — Я тщательно проверил Ручное управление, сделал около пятнадцати пробных заходов, сбавил скорость и пошел на снижение. Вы сами знаете, у лодки нет плоскостей, садится она на «ходули» (так мы их называли — они защищают Реактивные двигатели). Я почти уже сел, высота была 10 метров, скорость снижена до 15 метров в секунду. Мы буквально по Сантиметрам опускались вниз. И тут раздался ужасающий вопль, и мы упали на бок.

Визг, режущий слух, всепроникающий; Джэн отчаянно закричала и Кейз тоже: он осознал в долю секунды, что они упали, лодка попала в аварию, надежда, было возродившаяся, разбита… И когда их выбросило наружу, раздался снова кошмарный визг, и они закричали от ужаса, который возобладал даже над отчаянием…

— Лодка была небольшая, но все же весила многие тонны, — Кейз развел руками. — При падении обшивка корпуса вмялась внутрь, вогнулась. И, по-моему, две левые «ходули» вылетели, правые обломились, лодка упала на бок, перевернулась и превратилась в груду обломков.

Наступила ночь. Я пришел в себя. Я лежал на песке, голова на коленях у Джэн, она чем-то холодным вытирала мне лицо.

И всхлипывала потихоньку после долгих рыданий. Ее вышвырнуло через пробоину в плавнике, и тут она увидела, что Кейз висит на ремнях, я все вокруг залито его кровью. Из последних сил стащила его вниз, спустилась по берегу к воде и намочила кусок поролоновой прокладки. Когда Кейз стал немного соображать, он напустился на Джэн — могла занести Бог знает что из этой воды неизвестного состава. В ответ она, к его великому изумлению, крепко заснула.

— Вся левая сторона у меня болела, особенно голова и бедро — глубокие ссадины, ушибы. Джэн здорово тряхнуло, и я боялся, что у нее какие-то внутренние повреждения. Ее часто рвало, она стонала во сне. Потом нас обоих некоторое время лихорадило, пошаливало зрение. И немудрено — организм безо всякой защитной реакции попал в совершенно иную, хоть и не враждебную среду.

Нет, не враждебную. Прохладные ночи, теплые дни, чистый воздух, высокий процент кислорода. Вода, пригодная для питья. Терпимо — если бы все так и продолжалось. Но продолжение было не из приятных.

— На третий день, помнится, нам полегчало, и мы осмотрелись как и что. Хотелось есть, шоковое состояние прошло. Джэн рассказала, что ей все время что-то снится, один и тот же сон — он повторялся и был, как явь. Ей снились какие-то механические руки, они раскладывали по мастям и тасовали колоду карт, сдавали, собирали, тасовали, снова сдавали, а колода карт — это она, Джэн. Я бы не стал об этом упоминать, я бы и забыл, наверное, если бы Джэн не повторяла свой сон так подробно и часто. И мне тоже всякое снилось; ну, знаете, лихорадило и вообще…

Кейз махнул рукой, как бы отгоняя воспоминания.

— А что вам снилось, Кейз? — спросил Доктор и добавил поспешно-

— Если не возражаете, конечно, расскажите…

Он увидел, что Кейз нахмурился, сжал руки:

— Я расскажу, хотя припоминаю неясно, я ведь, понимаете, слишком долго и усердно старался забыть.

Он помолчал и продолжил:

— Вроде я висел на электрическом кабеле, один конец замкнут на мне, другой терялся где-то наверху в темноте. Вокруг меня вращались глаза. Не пары глаз, не одна пара, а… я забыл, как они были расположены. И я понял, что глаза носятся вокруг меня, а то, что держит второй конец — не знаю что — вертит кабель, а глаза следят, и тут раздался…

— Что? — вопрос прозвучал еле слышно.

— Смех, — прошептал Кейз, — хохот.

Он взглянул на Доктора.

— Я вам рассказывал, что перед самой аварией послышался устрашающий, какой-то дьявольский звук.

— Да, вы это упоминали.

— В этом звуке многое перемешалось. В момент аварии заскрежетали подшипники гидроустройств. Я это понял, когда корпус развалился, и заглянул в двигатель. И глазам своим не поверил. Не знаю, как описать. Представьте себе, что все подшипники — все до единого, понимаете? — на максимальной скорости вдруг превращаются в твердый слиток. Оси продырявили насквозь станины, дыры огромные, с рваными краями. Пока вращение сходило на нет, разламывались детали, стоял немыслимый скрежет. И Джэн отчаянно вопила, и я не отставал, и еще был слышен…

Доктор терпеливо ждал. Кейз наконец произнес:

— Еще слышался этот хохот. Что-то в нем было странное. Джэн тоже его слышала, и ей тоже он показался диким…

Он зажмурился и вздрогнул. Смех. Хохот. Кейзу этот смех показался каким-то неестественным. Впрочем, Кейз вообще-то не из смешливых.

— Нам хотелось есть. Я поднял Джэн, и она полезла в кабину. Пробоина оказалась высоко, самому бы мне не добраться. Джэн искала Что-нибудь съестное. Ничего. Спасательные лодки предназначены для выживания в космосе, а не для жизни на планете, куда тебя случайно занесло. В контейнеры питание поступало после соответствующей обработки пищевых элементов. Имевшиеся на борту элементы в пищу Не годились, так как обработать их мы не могли. Наверное, ни разу в Жизни до тех пор мы не испытывали чувства голода, и нам было весьма Не по себе.