Р. Эйнбоу - Экипаж Большого Друга

Постепенно разговор потерял актуальность да злободневность и превратился в обычную болтовню старых знакомых. К тому моменту, когда Алёна принялась рассказывать о каком-то случае из студенческой жизни, меня охватило неодолимое желание побыть одному. Совсем одному. Я встал, жестом извинился и почти бегом направился в транспортный отсек. Запрыгнул в «Тунгус», крикнул Стасу: «Старт!». Чарли, умница не стал задавать вопросов и молча выпустил «на свежий воздух».

Над Колыбелью царила ночь. Я остановил модуль, отойдя от Соломона и Друга всего на несколько километров. Хорошо, тишина, звёзды надо мной, тёмная, почти невидимая пустыня подо мной, светится радужно немного в стороне старик Сол. Паника первых минут после сообщения кристов давно прошла. Можно спокойно подумать и решить, для себя хотя бы. Но думать никакого желания не возникло, хотелось сидеть вот так — посреди чужой ночи и просто смотреть на звёзды.

Если сидеть так долго, то совершенно забываешь, что окружен защитным слоем, кажется, встань с кресла и можешь идти себе, куда захочешь, прямо по воздуху. Я даже опустил ногу и пару раз топнул по полу, он оказался на месте. Всё же перемудрили немного конструкторы с круговым обзором, возникла привычная мысль. Что это? Боковым зрением я заметил какую-то искорку в противоположной от Друга стороне. Прямой взгляд на то место, как часто бывает, ничего не дал.

— Стас, что у нас там… — я даже указал рукой, — на девять часов?

— Источник излучения, широкодиапазонный. Похоже на огонь.

Что за чушь?

— Какой ещё огонь, тут гореть-то нечему, сплошной песок.

— Могу выдать спектр. Если же обобщить, то горит целлюлоза. Древесина.

— Дуй туда, но не очень быстро. Вообще, дай я сам поведу.

Стас обозначил направление зелёным крестиком и вывел расстояние — всего-то десяток километров. Не спеша, мы пролетели их за пару минут. И я с мазохистской радостью понял, что сюрпризы на сегодня ещё не закончились. «Тунгус» завис в трёх метрах над поверхностью. Прямо передо мной горел костёр, сложенный из здоровенных сучьев, большая куча таких же лежала рядом — про запас.

Возле костра, подогнув под себя правую ногу, прямо на песке сидел странный тип. Хотя нет, тип-то обычный — белобрысый, в джинсах, кроссовках и клетчатой рубахе навыпуск. В другом, каком месте, на Земле, например, он смотрелся бы очень даже естественно. Но если учесть, что здесь за ночь песок успевает остыть градусов до семидесяти, а воздух до сорока пяти, то его непринуждённая поза наводила в первую очередь на мысль об ожогах и помрачении рассудка. Во вторую же очередь пришла мысль — бред.

— Чарли, ты это видишь? — решил я проверить, не галлюцинация ли у меня.

Молчание. Расслабленность как рукой сняло.

— Стас, что со связью? — спросил я без особенной надежды.

Молчание. Странно, но голова работала быстро. Я проверил управление — мало ли что, может, тоже отказало. Нет, всё в норме, есть возможность удрать. Но кто я буду после этого? Не особенно заботясь о том, как нелепо могу выглядеть, я спросил, не повышая голоса:

— Ну, и как прикажете вас понимать, гражданин? — не возникло и тени сомнения, что странный блондин меня услышит.

Он повернул голову в мою сторону и, тоже не напрягаясь, предложил:

— Выходи, поговорим, — голос тихий но звучный, грудной.

Всё чудесатее.

— Боюсь там у вас жарковато. А одёжки подходящей у меня и нету. Может, лучше — вы ко мне?

— А ты не бойся, погодка в самый раз. Прохладно, но у меня вишь, костерок.

И что прикажете делать? Правильно, садиться.

Снаружи и вправду оказалось прохладно, градусов пятнадцать, не больше, я даже машинально подтянул до конца молнию на комбинезоне. Не дойдя до незнакомца пары метров, я остановился и открыл, было, рот, чтобы спросить что-нибудь многозначительное, например, «ну?». Но спросить не успел.

Таинственный незнакомец поднялся как-то очень ловко, одним плавным движением, и оказался передо мной. Росту в нём оказалось под два метра, широкоплечий, худощавое лицо, голубые глаза, этакий спортивный интеллигент. Протянул руку:

— Здравствуй, Александр.

Я ответил на рукопожатие, пробормотал, запинаясь:

— Здравствуйте… здравствуй…

— Зови меня Андреем.

«Хоть горшком назови» — послышалось мне в его словах. Что же происходит? Неужели опять шуточки лабиринта? И с каких делов мне это привиделось? Ни о чём таком не думал…

— Ты, Алекс, не напрягайся так. Никаких глюков или воздействий на твою психику. Мы в реале. Особенно ты. Присаживайся, у нас всё запросто, — он сделал приглашающий жест, достойный любого радушного хозяина.

— Ты тоже читаешь мои мысли? — спросил просто для проформы.

— Ну да, врать бесполезно, — он прищурился и расхохотался. — Да нафиг мне твои мысли. Я просто знаю. Давай по порядку.

Я сделал вид, что мне всё равно, и молча уселся возле костра. В этом сезоне самое модное развлечение в Галактике — «удиви Сашку». Чем на этот раз удивлять будете?

Андрей подошёл к сваленным неподалёку сучьям, выбрал парочку побольше и забросил в костёр. Пока я, щурясь, смотрел, как огонь разгорается с новой силой, он где-то раздобыл некое подобие чемодана, с двумя ручками. Потянув их в разные стороны, «легким движением руки» хозяин превратил чемодан в низенький столик, на котором оказалось все, что нужно для душевной беседы возле костра. Бутылка красного вина соседствовала с двумя серебряными бокалами, ломти поджаренного мяса и свежий хлеб аппетитными горками возлежали на совсем немаленьких блюдах, скромно изысканное угощение дополняла гора зелени. У меня даже слюнки потекли. Андрей потёр руки о джинсы, опустился на песок напротив меня, жестом предложил — угощайся, разлил вино и первым цопнул изрядный такой кус мяса.

— Ну, что? За знакомство! — произнес хозяин тост.

Я молча тронул его бокал своим и, подавив сомнения, медленно выцедил вино, всё до капли. Хорошее, кстати, вино — душистое, терпкое, мягкое. Сразу стало тепло, а аппетит превратился в призрак голода, который и пришлось изгонять путём поглощения мяса, хлеба и зелени. Хозяин от меня не отставал, молча наполнял бокалы, произнося тосты одним взглядом.

Странный ужин не занял много времени. Еда и вино не оказали на этот раз обычного действия, я не осоловел, скорее, наоборот взбодрился. И освоился с обстановкой. И ещё куда-то подевалась отрешенность от происходящего, захотелось вдруг откровений.

Андрей пошевелил палкой костёр, тот разгорелся ярче, выбросив сноп искр.

— Ну вот, теперь можно и поговорить, — медленно, растягивая слова, произнес он. — Учти, я не отвечаю на вопросы, я рассказываю то, что считаю нужным. Вопросов к тебе у меня нет, я и так всё знаю.