Александр Гейман - Инна, волшебница

- Вы кого-нибудь ищете? - поинтересовался Саша Песков.

- Да женщина тут у вас есть, - невесело вздохнул Бог. - Найти хочу.

- А вы... - и дальше Саша подумал насчет божественного всеведения дескать, разве его нет или почему бы им не воспользоваться в этом случае.

- Да нельзя мне, - досадливо отвечал Бог, без слов угадав Сашин вопрос. - Сама она должна придти. Вот ты бы и привел, а? Как - приведешь?

Саша Песков только хмыкнул, находя излишним спорить. Но вот так бросить Бога в одной рубашке на холоду он тоже не мог и продолжал разговор:

- Вам бы одеться потеплее. На ноги что-нибудь, штаны, шубу. У нас так зимой не ходят.

- Хорошо, одевай, - согласился Бог. - Пойдем!

И как-то глубоко отстраненно поражаясь происходящему, Саша Песков повел Бога к себе домой, соображая на ходу, какие излишки теплого белья у него найдутся. Он вез Бога в троллейбусе и по пути подумал, что держать его у себя будет не слишком удобно - одна комната, одна кровать... ну и все прочее - причем, думалось Саше Пескову, это не ему, Саше, а Богу так будет неудобно. Но куда же его поселить? У кого же ещё есть свободная и годная к Божескому обитанию площадь? Да у Саши Сироткина! - тотчас пришел ответ. Но...

Они сошли на своей остановке, и Саша Песков поделился своими сомнениями:

- Вам, наверное, жить негде...

- Негде, - с готовностью подтвердил Бог.

- Тут есть одна квартира, она совсем свободна. Но, понимаете, её хозяин, Саша Сироткин, он сейчас далеко. Если бы у него спросить, то, я думаю, он разрешит, но...

Бог понимающее кивнул и беззаботно отвечал:

- Спросим.

"Как?" - хотел, но не успел спросить Саша Песков. Потому что в следующий миг они уже стояли перед Сашей Сироткиным. Не он к ним перенесся, - нет, он-то был у себя на теплом Юге, где-то в Предкавказьи - вокруг Саши Сироткина был сад со свежими саженцами слив, вдали виднелись горы, а снега не было совсем.

- Саша! - позвал поэт Саша Песков.

- А, это ты, старина, - Сироткин почему-то ничуть не удивился такому визиту.

- Понимаешь, тут... - Саша Песков чуть запнулся - ...человеку надо бы пожить у нас в Камске. А твоя хата свободна, так если бы...

- Ему? - Саша Сироткин кивнул в сторону Бога и пожал плечами. - Ну, так какой разговор, старина. Пусть живет.

- А...

Сироткин понял по-своему:

- Да ничего, я завтра брату буду звонить, предупрежу. А то он ко мне заходит присматривает, ну и, чтобы не удивлялся. Ты чего не пишешь-то?

И в один миг - пропал огород Саши Сироткина вместе с его хозяином, уже на улице зимнего Камска стояли поэт Саша Песков и Бог с ним бок-о-бок. И Бог благодушно сказал:

- Ну вот, разрешили.

Саша Песков не заходя домой отвел Бога на квартиру Сироткина - и только уже у самых дверей он вспомнил: ключ! Ключа-то у них не было! Да и вообще был ли ключ? Сироткин-то запирал на электрозамок, который, кажись, был настроен на его поле, а...

- Э-э... - протянул он, собираясь изложить Богу эту заковыку. Но Бог уже протянул ладонь к нужному месту - и - диво дивное, чудо неслыханное дверь отворилась.

- Ну, все, паренек, я тут уж сам, - милостиво произнес Бог. - Иди, а то у тебя разговоры важные.

И он вошел в квартиру Сироткина и захлопнул дверь перед носом Саши Пескова. А поэт Саша Песков ни о чем более не думая зашагал - нет, не к Векслеру, какой уж тут Векслер, хотя, как он подумал уже много позже, с ним-то бы и можно было все это обсудить. Но сейчас ни этих, ни других мыслей у Саши не было, и шел он домой. И уже дома, когда он вскипятил чаек и сел за стол, качнулся пол и чуть не слетел со стула поэт Саша Песков и стал наконец дивиться произошедшему - маятник его душевно-умственного состояния откачнулся назад. И естественно, первой мыслью Саши было то, что он сам отвел какого-то проходимца в квартиру, где, по крылатому выражению одного великого сталкера, деньги лежат, - правда, квартира была чужая да и ключа он не дал, да и денег там, наверно, нету, а вот вещей всяких редких до фига. Но подумавши покрепче, Саша все-таки этому не поверил. Допустим, ему померещилось насчет Бога и так далее - но такой морок ещё надо уметь напустить, - и стало быть, это гипнотизер экстра-класса, а зачем такому Камск и квартира Сироткина? Уж такой мог бы повкуснее обтяпать дельце! На Багамах жил бы где-нибудь да в Лас-Вегас наезживал снимать жирные куши с беззащитных мафиозных рулеток. И ведь замок-то, на чужое биополе настроенный, он не моргнув глазом отомкнул, а зачем бы ему тогда вообще Саша Песков - сам пошел бы да зашел. Стало быть... И Саша Песков успокоился. Бог или не Бог, а что сделано - то сделано. "Это во мне наследие тоталитарного прошлого заговорило - всюду вредителей и врагов народа подозревать", - сказал сам себе Саша Песков и сел есть черный хлеб с селедкой и чаем.

- Подумаешь, Бог, - вслух произнес он. - Ну, проводил мужика на пустую хату. У меня тут недавно похлеще творилось.

Он стал оглядывать кухню, вызывая из памяти произошедшее - девочку, что стояла на газовой плите и не обжигалась горящим пламенем. Вскоре ему стало как-то не по себе - начало казаться, что и сейчас вот-вот повторится что-нибудь такое же. Ему даже стал чудиться чей-то взгляд, будто давешняя девчушка и сейчас стоит на плите и рассматривает его. Это Саше Пескову не понравилось, и он пошел в комнату, бухнулся на кровать и твердо вознамерился крепко выспаться, оставив все действия и размышления завтрашнему дню. Свет на кухне он выключить забыл и уже не стал вставать, было лень и, главное, как-то спокойней, при свете-то.

Он не заметил, как долго он спал - Саше показалось, что он лишь закрыл глаза и сразу подскочил как ужаленный: перед закрытыми глазами стояло видение с акварели на стене, а в нем - та девочка. Саша поспешно раскрыл глаза - дивный город его сна исчез, но девочка - нет: она все так же стояла напротив. Дверь на кухню была закрыта, и свет в комнату почти не попадал, был полумрак, и однако же - девочка была освещена и видна, как если бы её освещало солнце. На ней было давешнее пурпурное платьице, и губы её беззвучно шевелились, она что-то говорила, но речь, как и в первый раз, оставалась не слышна уху Саши Пескова. Он закрыл глаза - и вокруг этой девочки тотчас восстановилось видение города, солнечным днем его она и была освещена, а вовсе не тусклым электричеством квартиры Саши Пескова. Более того, Саша почувствовал, что он и сам находится там, _внутри сна_, в этом городе рядом с девочкой, и поняв это, непроизвольно открыл глаза. Вокруг была квартира Векслера, но девочка - девочка оставалась на месте. А затем словно начал качаться какой-то маятник: с сердцем, замирающим, как от прыжков над высотой, Саша Песков стал ощущать себя то в квартире на постели, то в том городе напротив девчушки в пурпурном платье, перепрыгивая из одного места в другое во мгновение ока. У него сильно закружилась голова, и он сделал усилие, чтобы остановить эти качели, что-то треснуло и вдруг он услышал детский голос, звучащий в установившемся наконец равновесии - Саша Песков сидел у себя дома, на кровати, а девочка стояла напротив него, но теперь и город был виден вместе с ней, как будто квартиру разрезали пополам и приставили к этой оставшейся половине пейзаж другого мира.