Варвара Мадоши - Возьмите нас в стаю

Он не впервые видел тлилиля в воде, и всякий раз его против воли — ему не хотелось восхищаться этими довольно-таки несимпатичными созданиями — поражало, насколько ловко они двигаются под водой. Однако этот тлилиль даже для своего народа обладал удивительной грацией. Даже не дельфин, морской уж, да и только! И при всем том — ни одного лишнего движения. Видно было, что ни темнота, ни ночная прохлада этому пловцу ни по чем.

Вспомнив, как изящно держалась Риу, когда прислуживала за столом у Аше, Алекс уже подсознательно уверился: да, она. И заодно выбросил из головы всякие сомнения, как о ней думать: слишком уж это изящество в его понятии было чуждо мужской природе.

Тлилилька что-то прощелкала — Алекс сперва не понял, потому что не ожидал, а потом дошло: на языке касаток она предлагала ему всплыть! Говорила, что нет нужды говорить под водой!

Они и в самом деле всплыли, и Кора всплыла тоже, гулко выдыхая воздух.

— Я Риу, — сказала Риу. — Помните меня, Флинт? Я — ученица и помощница Аше.

— Да, — сказал Алекс. — Помню. Какого черта вы делаете тут с Корой?

— Меня прислали. Они узнали, что Кора выдала себя, когда пыталась их найти, и что вы непременно этим заинтересуетесь, и прислали вас предупредить. Чтобы вы не наделали глупостей сгоряча.

— Кто прислал? — резко спросил Алекс. — И не угрожайте мне! У меня настроен сигнал «мертвой руки».

На самом деле ничего такого настроено не было: Алекс подумал только что и еще раз проклял себя за горячность и глупость.

— Не думаю даже! — Риу отпрянула. — Что вы!

«Племянница не угрожает, — пришел вдруг голос Коры, спокойный и чистый: она коснулась Алекса черным боком. — Она тоже боится. Сильнее, чем ты, Алекс».

Алекс попробовал мысленно спросить: «Это у Риу ты выучила общеторговый?»

Получилось! «У сестер», — последовал ответ.

«Кто такие сестры?»

Риу вдруг протянула руку и тоже схватила Алекса в воде за руку. Он чуть было не вырвался, но вовремя понял: она тоже пытается ему что-то передать.

Это было странно и тяжело: «услышать» что-то от чужака. Куда тяжелее, чем пускать в себя Кору, на которую он куда лучше был настроен. Разум Риу казался холодным и колким, точно мелкое ледяное крошево; нет, не настоящий лед, а словно только воспоминание о льде; но все-таки Алекс разобрал:

«Лилуна. Мы вам говорили. Кора воспринимает лилуна как сестер. А меня — как племянника. Потому что я дитя лилуна».

— Почему лилуна говорят с Корой? — это Алекс спросил уже вслух: формировать мысленные вопросы получалось тяжело, тут бы слушать успевать.

«Потому что мы делаем революцию, а Кора принесла нам оружие, — пришел ответ. — Прошу вас, не мешайте».

— Какое на хрен оружие?!

«Которое сделало меня умной, как ты!» — гордо ответила Кора, а голос Риу в то же время добавил: «Которое дало ей разум».

Вспомнив про языковой барьер для телепатии, Алекс выругался на сетсвана — чтобы ни Риу, ни Кора не поняли — и на том же языке добавил:

— Этого еще только не хватало!

Глава 31

— Черт, — сказала Хонда. — Те еще новости. Вы уверены, Алекс, что тлилили ничего об этом подарочке не знают?

— Уверен, — твердо произнес Алекс. — Я вам говорю: у них тут есть подпольное движение, которое намерено всеми силами прятать этот подарок Предтеч под ковер, пока не появится возможность его использовать для народно-освободительное борьбы…

— Подпольное движение?

— Ну, скорее уж, воздушное… Как я понял, оно опирается на сеть телепатов-лилуна, которые общаются между собой и строят планы. Кора начала случайно ловить их разговоры во время того собрания, вот и перевозбудилась.

Хонда покачала головой.

— Не знала, что она у вас такая сильная телепатка.

— И я не знал. Видимо, это индивидуальная особенность: ее мозг каким-то образом резонирует с пси-излучением лилуна…

Говоря это, Алекс вспоминал старый секрет, который рассказывал отец: мол, когда врешь, надо скрестить пальцы, и тогда никто не поймает тебя на лжи. Или это означало что-нибудь другое? В общем, сейчас он усиленно пытался скрестить пальцы на ногах, глядя при этом Хонде в глаза. Руки-то его госпожа посол видела.

— М-да, — сказала Хонда. — Не было печали.

Она глубоко задумалась, постукивая стилусом по планшету.

В маленьком и довольно захламленном кабинете посла царила глубочайшая тишина, только чуть гудел аквариум с синеватой водой — теперь Алекс знал, что он голографический, но иллюзия все равно была полной — и раздавалось вот это постукивание. Алекс сместил вес с ноги на ногу.

— То есть вы полагаете, — медленно сказала Хонда, — что в ближайшее время здесь может начаться заварушка?

— Ну, — осторожно произнес Алекс, — я не социолог, не политолог и не аналитик. Но мы с вами, кажется, на своей шкуре испытали недавно, что обстановка тут напряженная.

Хонда хмыкнула.

— И что вы предлагаете?

Алекс задумался.

Он не считал себя особенно талантливым лжецом, но научно-волонтерская деятельность выработали в нем и привычку ко лжи, и определенный опыт. Он предпочитал обдумывать ложь заранее, прокручивать ее со всех сторон, отшлифовывать, чтобы не осталось в ней лишних, ненужных элементов, которые бы выдали ее непохожесть на правду, и чтобы самому в нее поверить.

Теперь же у него не было на это времени: приходилось лгать экспромтом. Алекс не принадлежал к числу тех людей, которые хорошо действовали под вдохновением, и знал это.

Но выбора у него не было. Он, конечно же, не мог поступить так, как просила его Риу и утаить от Хонды заварушку, которая вот-вот могла разразиться на планете. Что еще важнее — он должен был защищать Кору. Это значило, во-первых, оградить ее от возможных контактов с местными потенциально нехорошими инопланетянами. Во-вторых — подстелить соломки.

Для Алекса ситуация выглядела так: они с Корой нашли потенциально очень опасные руины, дрейфующие на большой глубине, о существовании которых тлилили то ли и впрямь не знали, то ли делали вид, что не знают (как они могли эту херню пропустить, он, честно говоря, понятия не имел, но допускал, что это возможно — мало ли бывает примеров халатности, особенно в тоталитарных обществах… к которым, как он начинал подозревать, тлилили и принадлежали). Кора полезла исследовать эту штуку сама, что оказало некое непредусмотренное воздействие на ее мозг. В результате касатка обрела то ли разум, то ли выдающуюся возможность этот разум имитировать — и уж, во всяком случае, значительно расширила свои дипломатические способности.