Брайан Д'Амато - Хранитель солнца, или Ритуалы Апокалипсиса

— Он немного святоша, — улыбнулась она. — Говорят, будучи миссионером, он обратил в мормонство больше людей, чем кто-либо другой за всю историю церкви.

— Здорово. — Я проникался ощущением, что встреча будет решающей в несколько большей степени, чем дала мне понять Марена.

— Мы находимся на четырнадцатом уровне, — произнес голос из «Звуков музыки»,[331] когда мы практически были на тринадцатом или в первом рве[332] в другой системе измерений.

— Добро пожаловать в ВИП-ложу.

Кабина остановилась. Последовала пауза, которая несколько затянулась. Наконец раздался электронный звук в тональности ля-бемоль, северная стена кабины разъехалась с приглушенным шипением. Строительство кольцеобразного здания еще не закончилось, но эта комната была полностью готова, отделана медью и светлым деревом, как ложа для прессы на шикарных ипподромах 1930-х годов, ее фотография вполне могла бы украсить журнал «Дизайн интерьера». Слева от нас сквозь бесшовное громадное стекло открывался вид на поле, а при виде далеких колечек десятков тысяч пустых зеленых сидений начинала кружиться голова, отчего у меня возникло желание протаранить пуленепробиваемый пластик и, бросившись вниз, пролететь до зоны защиты. Под окном наклонно стояла плазменная сенсорная панель длиной во всю комнату; на мониторе было открыто не менее пятидесяти окон — акции, товары, футбольные игры, камеры наблюдения, изображения стройки в других частях площадки, «Доброе утро, Америка»,[333] праздничное шествие в связи с выбором Мисс Вселенная, кадры беспорядков в Индии, взятые из трансляции, которую мы рассматривали в лаборатории Таро (по моим прогнозам, эти события должны были погрузить в хаос весь регион). В одном из окон со включенным звуком щебетала Анна-Мария: «Орландо, — объявила она. — После трагедии. Город хочет понять, что это было».

Никто нас не встречал. Настал странный миг неопределенности. Марена направилась к дальнему концу комнаты. Я за ней. Лифтер остался у дверей, которые начали медленно закрываться, замерли на мгновение перед тем, как закрыться окончательно — дело обычное, — а потом сошлись, герметично закупорив кабину.

Я отвернулся от окна и попытался сосредоточиться на полках. Ух ты. Я представлял себе Линдси Уоррена этаким деревенщиной, негодяем из романов о Джеймсе Бонде. Но дело в том, что, по крайней мере, в тех фильмах, в которых работал Кен Адам,[334] у негодяев очень неплохой вкус. У доктора Ноу был Гойя, у Скараманги[335] холл украшала желтовато-зеленая теотиуаканская маска… Но интерьер кабинета Линдси выглядел столь невзрачно, что тут кто угодно смотрелся бы как Палладио.[336] Большую часть декора составляли спортивные сувениры — футбольные мячи с автографами, клюшки, футболки, биты, шайбы. Я обратил внимание на пару старых потрескавшихся боксерских перчаток, подписанных «Джек Демпси»,[337] затем на фотографию в рамочке — эпизод позорного «долгого счета».[338] На стене висела дощечка с надписью, уведомлявшей, что все дерево здесь — это останки кораблей, затонувших в проливе Гондурас, а дощечка на полу гласила, что плитки розового гранита здесь из холла «Уан Либерти Плаза»,[339] выгоревшего 11 сентября. У северной стены комнаты стоял стол, вероятно не рабочий, потому что на нем не было высокотехнологических штучек, одни сувениры. Мы подошли поближе и увидели модель самолета «F-17 Хорнет», старинный приз, полученный «Набиско»[340] в виде увеличительного стекла и компаса в пластмассе, отделанной золотом, и кубок из синтетического полимера с вытравленными на нем словами  и маленьким роем настоящих пчел, подвешенных внутри. Рядом находился бейсбольный мяч от «Роулингса»[341] в стеклянной пирамиде. «Марк Макгвайр 70»[342] — кричала пирамидка жирным «брэдли холдом».[343] Это был тот самый cagado[344] бейсбольный мяч стоимостью в три миллиона долларов. На деньги, которые заплачены за него, можно спасти тридцать тысяч детишек, больных СПИДом. Стены пестрели гуманитарными наградами, почетными степенями и забранными в рамочки статьями из «Файнэншиал таймс». В одной публикации бросался в глаза гигантский семейный портрет — громадный клан счастливых, здоровых, настоящих американцев с белозубыми улыбками. Они выстроились перед знакомым мне фасадом. «Громадный грант. Исследователи Юты смогут заняться болезнями мозга» — провозглашал заголовок. Я прочел текст под снимком:

«Линдси Р. Уоррен, предприниматель из Солт-Лейк-Сити и сын ветерана Корейской войны, летчика Эфраима Уоррена по прозвищу Дубинка, пожертвовал полтора миллиарда долларов на исследование болезни Альцгеймера и других патологий нервной системы. На фотографии Линдси Уоррен с семьей. Мистер Уоррен (справа) держит на руках одного из своих восьми внуков. Рядом с ним — жена Мириам. Его семья собралась перед городской больницей Солт-Лейк-Сити, носящей его имя».

Здесь были фотографии Линдси Уоррена с Джеральдом Фордом, Майклом Джорданом, Бушем-старшим, Бушем-младшим, Тайгером Вудсом, семейством Осмонд, Глэдис Найт, Джеймсом Вулси и Боно.[345] А вот Линдси в молодости — стоит перед грузовиком «Юнайтед сервис организейшнс»[346] вместе с Джоном Уэйном, Вики Карр[347] и Рональдом Рейганом. После всего этого я не удивился бы, увидев его на фото рядом с Дж. Гувером, Иисусом Христом и пятью братьями Маркс.[348] Под фотографиями находилась полка, забитая кольтами «писмейкер», 1911,[349] и другим старым патриотическим оружием. Все, кроме одного, должным образом оснащались предохранителями. Исключение составлял скорострельный пневматический пистолет «Биман/FWBC8822-CO2», который покоился на бархатной подушечке цвета морской волны в открытой коробочке из японского кедра. В ручку пистолета был вделан золотой олимпийский медальон с надписью, сработанной методом пирографии: «С глубокой благодарностью от его превосходительства Хуана Антонио Самаранча, 24/2/02». Я посмотрел на дальнюю стену комнаты, и точно: у двери, через которую мы вошли, висела металлопластиковая мишень с кучной группой отверстий калибра 0,177 в районе десятки. Ковбои. Мужланы с планеты Колоб.[350] Кому в наши дни нужно мастерство снайпера? Даже у водяных пистолетов есть лазерные прицелы.

— Они находятся в видеоконференц-зале, — произнес женский голос.