Ната Чернышева - Момент бури

- Планета-сад,- повторил я, сердце болезненно замирало при одной мысли о том, что долгие бесплодные поиски наконец-то обретают свой смысл.- Мама любила цветы. Да и название планеты, Наталиэнери, созвучно ее имени. Вы полагаете, это может быть именно она? Наталия О'Коннор?

- Мне не хотелось бы давать вам ложную надежду,- тихо проговорил Таллран.- Ведь я не могу категорично утверждать, что хаддар-алум Наталиэнери - именно ваша мама. Сам я там не был и лично ее не видел. Вам нужно поговорить с кем-нибудь из Магайонов или с Мином лантаргом. Только они смогут сказать вам что-то п.

- Я здесь потому и оказался, что мне необходимо поговорить с Мином лантаргом,- сказал я.- Правда, никак не ожидал, что могу задать ему вопрос о маме.

- Лантарг болен.

- Слышал. Я беседовал с Лилайоном ак'лиданом…

- О, наш ак'лидан…- с непонятной усмешкой проговорил техник.- И что он вам сказал?

- В конце концов, он согласился мне помочь. Надеюсь, Мин лантарг не откажется рассказать об этой женщине, правительнице планеты-сада Наталиэнери…

Моя мать жива! И сегодня я узнаю о ней! Я не смог скрыть ликования, охватившего мою душу. Я так долго искал маму! Неужели поиски завершатся успехом уже сегодня?!

Но шестое чувство шепнуло мне: "Не бывает таких простых решений". С повелительной ясностью предвидения я вдруг понял, что не увижу Мина лантарга и не смогу задать ему главный, единственно важный для меня вопрос. У меня сразу вспотели ладони. Как же это так? Я здесь и никуда не уйду по доброй воле! Особенно теперь!

- Значит, тебя заставят уйти,- шепнула мне интуиция.

Да никому я это не позволю! Сейчас, когда наконец-то появился реальный шанс разыскать самого дорогого и близкого мне человека!

- Никогда ничего не загадывай наперед. Только так можно избежать жестокого разочарования.

Очень неприятная мысль. Словно вложенная мне кем-то извне. Я подумал о Филиппе Снежине. Я по-прежнему ощущал его как шар белого обжигающего огня. Он был где-то здесь, в Катуорнери. Первый ранг… Уж не он ли помешает мне? Но с какой стати? Ведь он никогда не знал, не мог знать мою маму. Да и мне сегодня помог. Он мне пока еще не враг…

- Желаю вам удачи,- ободряюще произнес техник.

Я с признательностью посмотрел на него и сказал:

- Спасибо.

Я поднял руку, и дневник послушно скользнул в подставленную ладонь. Таллран проводил тетрадку взглядом.

Слушайте,- сказал он,- как же вы все-таки это делаете?

Ну, вот как ему объяснить?

Возьмите,- я отправил дневник ему обратно.

Таллран осторожно, двумя пальцами, взял зависшую прямо перед его лицом тетрадь.

- Положите на пол. А теперь снова возьмите.

Техник проделал все, что я говорил, а потом вопросительно уставился на меня. В его эм-фоне появилась ядовито-желтая линия обиды. Издеваются над ним, что ли? Какой смысл присутствовал в этих бесполезных занятиях?

- Как вы это делаете?- спросил я.

- А,- во взгляде Чужого появилось понимание.- Ясно.

- Я просто хочу взять вещь,- я протянул руку ладонью вверх,- И беру ее.- Дневник перелетел ко мне.- Необходимо намерение, желание и воля. Ну, и способности, разумеется. Только и всего.

- Только и всего,- задумчиво проговорил Таллран, его эм-фон вновь приобрел нейтральный зеленовато-серый тон, подстать цвету силового купола, защищающего город.- Просто.

- Жизнь вообще очень простая штука, если подумать. Но многие люди сами ее осложняют. Потом сами же не знают, как выпутаться. И тратят очень много времени и сил, чтобы найти ответ на тот вопрос, который вовсе незачем и не для чего было задавать.

- Это такая ваша жизненная позиция, Манфред?- усмехнулся Таллран.- Не задавать вопросы, чтобы не искать ответы?

Я немного подумал.

- Не знаю,- сказал я.- Я устал. У меня выдался тяжелый год. Я очень сильно устал и хочу только одного - покоя. Пусть оставят меня в покое и не трогают… больше мне ничего не нужно.

- Совсем ничего?- удивленно поднял бровь техник.

- Да,- кивнул я, а потом страстно добавил.- И еще я безумно хочу, чтобы ваша догадка насчет хаддар-алум Наталиэнери оказалась правдой!

- Не радовались бы вы так, в самом-то деле! Я же мог ошибиться. И вообще, не вправе был давать такую надежду… Мне будет искренне жаль, если вас постигнет жестокое разочарование.

- Ничего,- хмуро буркнул я, настроение у меня испортилось окончательно.- Переживу как-нибудь. А за надежду спасибо. Это не самое плохое чувство, поверьте.

Внезапно меня окатило тревогой и страхом: беда! Случилась беда! Я замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Далекий-далекий голос, захлебывающийся отчаянным криком, зовущий… меня? Лезть в инфосферу после полученного от Ольмезовского пинка не хотелось совсем. Но я все равно прислушался. Наверное, мое лицо сильно изменилось, потому что Таллран подался ко мне и встревожено спросил:

- Что с вами? Манфред, вам плохо?

- Нет,- мотнул я головой.- Не мешайте!

Далекий-далекий крик, словно доносящийся сквозь плотное ватное одеяло. Далекий призыв, настолько далекий, что воспринимается он просто как глухой, неразборчивый болезненный шум.

Я отчаянно вслушивался в него тем внутренним ухом, которое позволяло мне слышать телепатов. Зов приблизился, стал отчетливее, яснее и вдруг… неудержимой лавиной обрушился на меня бурлящий поток панических эмоций.

"Помоги… Манфред, помоги… Помогите мне! Хоть кто-нибудь…" Огонь, опаляющий Кристину. Жар аннигиляционного распада. Искаженное ужасом лицо Тэйну. Отчаянный крик малыша. "Помоги…" Ненавистное лицо Ми-Грайона тарга. "Ах, ты ж, сволочь!"Огонь и боль…

- Твою мать!- заорал я, вскакивая.

- Собрался куда-то, терранин?

Прямо перед собой я увидел мальчишку Хорошена, имевшего самый наглый вид из всех, какие мне доводилось видеть. Такой вид у него был не спроста. Молокосос разжился где-то шейерхом, за его спиной возвышались рослые фигуры затянутых в черные комбинезоны воинов. Физиономии у них были каменными, а я слишком хорошо уже знал, что сулят такие физиономии: неприятности и очень большие. Самое же мерзкое заключалось в том, что солдаты перегораживали мне путь к снегоходу!

- Не за свое дело взялся, мальчик,- негромко произнес Таллран осуждающим тоном. Он и не подумал встать, так и сидел с поджатыми ногами и включенной деталькой в руке.

Хорошен смерил его презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:

- Ак'аншан пьохаш такеен шаес!

Таллран вздрогнул, как от удара, на мгновение мне показалось, что он сейчас встанет и даст пацану в ухо. Гретас тоже так подумал. Демонстративным жестом он положил пальцы на кобуру шайерха. Секунду техник и воин смотрели друг другу в глаза, затем Таллран отвернулся. Видя, что он не собирается вставать, Хорошен довольно улыбнулся. Меня скрутило от ненависти. Щенок! Сопливый щенок, дорвавшийся до власти…