Валерий Иващенко - Щепотка звёзд на стакан молока

Уй-й, злыдня, да разве можно так кусаться? Синяки же будут! Однако Хэнку пришлось подчиниться, когда цепкие пальчики бесцеремонно ухватили его за ухо и повернули лицо от переборки титановой к Переборке живой и тёплой.

- Есть ли способ уговорить тебя остаться? - надо же, таки заговорила первой, змея подколодная… хотя нет, негоже оскорблять весьма полезных в природе змеюшек таким сравнением.

Дыхание холодило кожу в опасной близости от чертовски притягательных, хоть и невидимых в полумраке девичьих уст. А ладошки и сводящие с ума округлости просто плавили, плавили истосковавшееся по ласке тело.

Хэнк закусил губу и мысленно усмехнулся. Так вот как чувствуют себя девчоночки, когда их умело и нежно уламывают. Как же это приятно, чёрт подери… э-э, нет, рыжая, вот сюда не надо. А всё же, стоило признать, всё прекрасно чувствует и понимает - словно ласково заставляет заработать закапризничавший инжектор реакторного впрыска.

Переборка вновь получила легонько по ладошкам. Беззлобно ответила тем же, а потом зачем-то отступила на отвоёванный плацдарм в виде плеча и принялась вдумчиво покусывать мочку уха, весело сопя и пофыркивая.

- И всё же, я могу тебя дожать нахер, Малыш. У меня сегодня подходящий день - ты навсегда станешь моим… и даже будешь тому радоваться и любить меня уже в открытую. Только, этот вариант решения как-то уж слишком бабский - да и попахивает весьма мерзко.

Всё соображает, негодница рыжая - Хэнк вместо ответа легонько взъерошил её волосы, поднёс их к лицу и вдохнул всей грудью. И это оказался единственный ответ, который он себе позволил.

- Ты сам приучил меня - не смущаться содеянного, а уж тем более своих мыслей, - Переборка чуть слышно вздохнула, а язычок её легко и со вкусом скользнул по щеке парня. - Потому, извиняться считаю ниже своего достоинства - я самой себя не стесняюсь и не стыжусь.

И в качестве завершающей точки она урвала с нетерпеливо раскрывшихся навстречу губ законный чмок, и с лёгким смехом победительницы принялась поудобнее устраиваться на плече.

- Если ты сойдёшь на берег, я всё равно побегу за тобой, Малыш. Вот такая я, сучка непокорная… лучше оставайся. Ладно, давай баюшки…

Как и было обещано, капитан молчал с непроницаемым лицом. Один лишь раз, уже после завершения орбитального маневрирования, связался с замотанными диспетчерами, у которых не заладилось быстро переправить в пакгауз оставленный прямо на терминале каким-то транзитным тягачом груз, да заявил тем - мол, экзаменует своего второго пилота, и согласен бесплатно оттарабанить две тысячи тонн на нужное место.

Там так обрадовались нежданной подмоге, что едва не признались известному шкиперу в искренней и беззаветной любви. Пришлось Хэнку выполнить самостоятельно и стыковку к обшарпанному контейнеру, и выждать с холодком где-то уже не в сердце, а чёрт знает где, пока весело переругивающиеся Принцесса с Переборкой зашплинтуют сцепки.

А потом отвести изрядно потяжелевший Слейпнир к жадно раскрывшемуся зеву пакгауза с той стороны планеты. Правда, на излёте чуть не раздавил будку здешнего дежурного - перепуганные чинуши и чаёвничающие докеры уже разбегались оттуда во все стороны, словно громко матерящиеся в радиодиапазоне тараканы. Но обошлось, и даже неплохо удалось затормозить в пределах объёма захвата манипуляторов. Потом едва девиц не забыл снаружи - вот стыдоба была бы! Но всё же, спохватился вовремя, надо тут отдать должное извечному стремлению Хэнка к порядку.

Спуск лёгкого и маневренного тягача в атмосфере после таких треволнений показался просто лёгкой забавой. Корабль был в отличном состоянии, слушался легко и, казалось, даже охотно откликался на малейшие команды. А сел Хэнк в своей излюбленной манере - тормозную тягу включил в самый последний момент. И уже камнем падающий на плиты космопорта немаленького размера тягач вырубил двигатели точно в тот миг, когда опоры коснулись поля.

Скорость ноль, расстояние до грунта… практически ноль.

- Я чуть не обделалась с перепугу, - всё же глаза Переборки сияли восторгом.

Ведь именно таким образом легендарный пилот Макс О'Брайен всегда сажал свой потрёпанный эсминец, чем довёл до инфаркта не одну дюжину диспетчеров и даже парочку адмиралов. Правда, Слейпнир на три тысячи тонн полегче… но ведь и Хэнк Сосновски ещё совсем зелёный парень?

И под снисходительную улыбку Принцессы расчувствовавшаяся рыжая от облегчения полезла к своему Малышу целоваться. А шкипер некоторое время смотрел на это милое непотребство, грозящее вот-вот перерасти в интересную сцену прямо на возмущённо полыхающем огоньками ходовом пульте, а затем усмехнулся.

- Что ж, Малыш… если тебе потребуется рекомендация для получения капитанского патента - я тебе её гарантирую.

- Нет, ну вы точно мазохисты, - Принцесса бережно принесла из оранжереи цветущую веточку карликовой вишни и в качестве украшения поставила в вазе посреди стола. А затем шепнула Переборке в самое ухо. - У тебя ж глаза как у Маркиза, когда его забываешь покормить. Голодные…

И всё же, рыжая лишь хмуро отмолчалась да укатила со шкипером утрясать формальности и вытрясать новости. Хэнк остался на хозяйстве, а Принцесса глянула на сеющийся за иллюминатором кают-компании мелкий осенний дождь и передёрнулась от отвращения. Правда, по перенятой у Малыша весьма похвальной привычке, бездельничать и не подумала - напялила белые перчатки да принялась чистить оружие.

Хэнк прикинул, что если в ответе на запрос по поводу более чем странного поведения известного в учёных кругах профессора и его непонятной доци найдётся хоть намёк о связях с Сирианцами, то без пальбы тут уж точно не обойдётся. И в свою очередь, отложив в сторону "Этику рептилоидов", занялся бластером.

Он чистил металл, оптику и металлокерамику, чудным образом воплотившие в себе непонятную тягу вполне разумных к убийству себе подобных. Хоть и странно да непонятно, а всё же, не нами выдумано. И коль скоро оружие в этой жизни играет такую немалую роль, будь добр умей им пользоваться и не чирикай. А то другие чирикнут раз-другой - а потом с фальшиво-скорбными минами с удовольствием споют по тебе, как выразился шкипер, отходняк.

Куда проще военным! Вот тут свои, вон там враг. А где и когда помирать, то уж пусть начальство думает. Или бойцам невидимого фронта - Хэнк мимолётно покосился на Принцессу, ловко и как-то безразлично орудующую с деталями Вальтера. Их-то учат всяким-разным штучкам…

- А вот скажи, сотрудникам всяких контор сердце, или там совесть, иметь по определению не положено?