Владимир Покровский - Дожди на Ямайке

- Что происходит, черт побери?!

Ловушка Федера схватила их довольно быстро, почти сразу же после старта, но им потребовалось много времени, чтобы понять, что они в ловушке. Заминка в понимании уменьшила штат их сотрудников на всех кораблях с сорока шести до шестнадцати. И это им, конечно, очень не нравилось.

Аугусто выслушал их, вежливо улыбаясь, сочувственно кивая, недоуменно пожимая плечами, и сказал:

- Это ужасно.

Ужаснее всего был тон, которым он это произнес. Торговцы просто содрогнулись.

- Это ужасно, - тем же тоном после некоторой паузы повторил Аугусто. Знаете, что мы сделаем? Если вам не нравится то, что с вами произошло, мы вас убьем.

- Что-о-о?! - возопил один из новоприбывших.

Аугусто, безжалостно улыбаясь, крикнул:

- В расход их, Киямпур!

Без дальнейших напоминаний Киямпур убил присутствующих и приказал помощникам убить остальных членов команды торговцев, которых мамуты отпаивали в соседней комнате. Последнее, что услышали в этой жизни из уст жестоких мамутов несчастные космические торговцы, был злорадный вопрос:

- Ах, так у тебя головка прошла?

Вопрос оказался риторическим.

Ноблес не очень помог. Он честно сообщил Аугусто, что по тестам генератором идей не является, хотя и очень сообразителен. После чего Благородный его чуть не убил. Но тут Ноблес и показал свою сообразительность, сказав, что ответ на все вопросы, если он вообще существует, следует искать в куаферских жилищах.

Обыск, за неимением лучших предложений, был тут же устроен, возглавил его сам Аугусто, не доверяющий в таких случаях никому. И очень быстро был найден намек на ответ - очень невнятный и очень страшный.

В куаферской интеллекторной, из которой было вынесено при эвакуации почти все, на стене висело электронное табло, сразу бросающееся в глаза. Когда Аугусто это табло включил, на нем высветилось одно-единственное слово, громадными буквами:

"ХОЛОКАСТ"

- Что такое "холокаст"? - свирепо спросил Аугусто, на что его переносной интеллектор тут же ответил:

- Применительно к данному случаю это что-то вроде светопреставления. Процесс, обещающий вам множественные беды.

- Ну так надо же что-то делать! - взорвался Аугусто. - Надо же что-то предпринимать! Ведь не сидеть же и ждать этих самых множественных бед без всякого сопротивления! Что делать? Скажите, что?! Какие-нибудь есть догадки о том, как он устроил нам эту жуткую головную боль?

- Есть, - ответил интеллектор, - но очень предположительные. Скорее всего это как-то связано с пробором.

- То есть?

- Отравить всех мамутов через пищу он не мог, здесь вы были защищены хорошо. Но он мог опылить вас какой-нибудь гадостью. Скажем, через дождь или ветер.

- Ну а в дождь-то, например, как эта гадость попала?

- Очень просто. Испарения с земли, содержащие болезнетворные споры, микробов, мелких насекомых, - способов хватает. У меня есть неприятное подозрение, что здесь применено генетическое оружие.

- Это еще что такое? - поникшим голосом поинтересовался Аугусто.

- Или чистые токсины, или болезнетворные микроорганизмы, которые настроены на конкретные ДНК и могут поэтому поражать только конкретного человека. Но здесь много неясного. Надо делать анализы, а я не уверен, что у нас есть для этого оборудование. Но попробовать все равно можно.

- Всем немедленно сдать кровь на анализ! - подал команду Аугусто.

Но было уже поздно. В тот же день и в тот же час на пленников Ямайки обрушились новые беды.

Сначала погиб Андронио Лангалеро, мамут-охранник со странной кличкой Кияк. На него напали земляные пиявки.

Вообще-то земляные пиявки опасны в куда меньшей степени, чем, скажем, плотоядные бабочки-однодневки, укусы пиявок в худшем случае могут привести к высыпанию волдырей. Земляные пиявки - непременные участники любого пробора, поскольку обладают способностью чрезвычайно быстро мутировать и по своей необыкновенной прожорливости не имеют себе равных. Пожирают они все подряд, любую органику, даже химически агрессивную. Их используют в проборах и как генетический материал, и в качестве небрезгливых уборщиков. Обычно на третий или четвертый год после пробора земляные пиявки исчезают, но иногда, по прихоти куаферов, мутируют во что-то более симпатичное и даже имеют шанс стать достопримечательностью причесанной планеты. Живут они в почве.

Однако Федер устроил все так, что с началом "Холокаста" все земляные пиявки превратились в маньяков - люди с определенным запахом и определенным составом крови стали их к себе с непреодолимой силой притягивать. Людей таких было немного, а самой первой жертвой стал Лангалеро.

Очень скоро после побега куаферов Лангалеро заметил, что его кусает какая-то дрянь - он несколько дней не мог понять, какая. Потом поймал одну и хотел даже пожаловаться начальству - мол, ничего себе проборчик этот Федер устроил, где это видано, чтобы на причесанных планетах кровососов оставляли. Следующим утром он проснулся весь в волдырях. Страшно разозлился, но еще не встревожился. Но днем ему стало плохо.

Волдыри стали лопаться, распространять зловоние, причем какое-то уж очень омерзительное. Больше того, образовавшиеся язвы начали разрастаться и причинять невыносимую боль. К вечеру Лангалеро пришлось слечь в блок медицинского автомата. Киберврачу пришлось постараться, но язвы он все-таки залечил. Он нарастил новую кожу, боль и вонь исчезла, однако началась ужасная чесотка, с которой аппарат справиться смог, только впрыснув в кожу успокоительное. Отпуская Лангалеро, врач посоветовал ему утром показаться опять. Лангалеро выругал целителя и направился к себе в казарму, где и заснул под звуки каменного нарко.

Человека в нормальном состоянии каменное нарко усыпляет минимум на сутки. Лангалеро проснулся через четыре часа от невыносимой боли во всей коже. Его разбудил собственный крик. Оказалось, что появились новые язвы и уже раскрылись, вонь вокруг него стояла несусветная. И главное - в каждой язве копошились десятки отвратительных тварей. На порядочном расстоянии от него толпились испуганные мамуты.

Решив, что Лангалеро заразен, сослуживцы его довольно скоро просто застрелили и тут же сожгли.

Больше всех испугался Аугусто. Ему стоило большого труда изображать оптимизм во время похорон Андронио Лангалеро.

- Это первая жертва! - воскликнул он, скорбно глядя на коричневый мешочек с прахом, довольно небрежно брошенный перед могилой глубиной в десяток метров. - Многих отнял у нас мерзавец Федер со своей бандой, но Лангалеро первый, кого он отнял после своей смерти. Но запомните, парни, Федера теперь нет. И эта планета наша. Наша, черт побери! - Он яростно воздел руки. - И если мы будем хотя бы первое время соблюдать установленные мной правила безопасности, Лангалеро останется последней жертвой этой гадины, этого сволочного мерзавца. Лангалеро просто немножко был неаккуратен. Мы с вами должны быть бдительны, если не хотим следующих жертв.