Владимир Покровский - Дожди на Ямайке

Тогда Вент-Фро решил было временно усыпить весь персонал, да и сам немного поспать, а пилотирование перевести на полную интеллектику, однако флагманский интеллектор предупредил его, что, по всей вероятности, не сможет впоследствии вывести никого из состояния комы - если хоть кто-то еще к концу пути останется жив. Ибо потерявшие сознание мамуты начали умирать. Голова у Вент-Фро болела с такой сумасшедшей силой, что он уже почти ничего не соображал. Но он все-таки внял предупреждению.

Тогда Вент-Фро решил добираться до места захвата продольными галсами, методом "шаг назад - два шага вперед". Это был весьма утомительный и пожирающий массу горючего метод, но сначала казалось, что он сработает. Как только был отдан приказ двигаться назад, мамуты почувствовали невыразимое облегчение. Следующий перескок вперед на расстояние, вдвое превышающее перескок в обратную сторону, принес, конечно, новую боль, но Анастасию показалось, что боль куда терпимее. Интеллектор быстро провел расчеты, и оказалось, что таким ходом они еле-еле успевают к ближайшей точке засады. Точка эта была не слишком удобной, мамуты Аугусто ее не любили, поскольку, как правило, именно здесь караванщики были бдительнее всего - ведь именно здесь был самый опасный для караванов отрезок Четвертой трассы, именно здесь совершалось большинство нападений.

Однако и этот путь оказался отрезанным. Следующий реверсный ход не принес никакого облегчения. Боль толкала мамутов назад, к Ямайке.

Вент-Фро прекрасно понимал, чего ему Следует ожидать от Аугусто в случае такого позорного возвращения. В какой-то момент он даже решил не возвращаться вообще и начать скитания на собственный страх и риск. Но такая мысль в больной, мало что соображающей голове Анастасия задержалась не больше чем на секунду.

Головная боль тем временем усиливалась. Ямайка, словно черная дыра, все мощнее тянула к себе мамутов. Скоро они уже не могли не то что продираться вперед, но даже оставаться на постоянном расстоянии от планеты. Предчувствуя неизбежное, Вент-Фро приказал флоту возвращаться домой. Ему в буквальном смысле слова некуда больше было деваться. Оставалось надеяться на чудо, но в чудеса Вент-Фро никогда не верил.

Аугусто приказал убить Вент-Фро просто со злости - он понимал, что тот ни в чем не виноват. Наконец загадка разрешилась. Федер все-таки оказался не из тех, кто умеет прощать. Он отомстил. Аугусто еще не знал, как именно устроил Федер ловушку с головной болью. Понимал только, что эту загадку следовало немедленно разгадать. Аугусто предчувствовал ловушку еще более страшную, хотя страшное, собственно, уже произошло. Он был заперт на Ямайке и пока не видел способа отсюда выбраться.

А это означало прекращение всех операций. Это означало нарушение как минимум четырех контрактов, по каждому из которых за нарушение полагалась смерть. Проклятый Федер зачеркнул все, к чему Аугусто стремился, без чего жизнь теряла для него всякий смысл. Та вершина, на которую Аугусто взбирался, была очень трудной для восхождения, но слететь с нее можно было при первой же, пусть даже мельчайшей ошибке.

Аугусто очень любил риск, но одновременно очень не любил неустойчивых положений. Он знал, что добиться устойчивости - денег, власти, всеобщего и безусловного признания - можно в преступном сообществе только одним способом. Следовало пройти весь путь до вершины, ни разу не споткнувшись, а уж там, добравшись до самого верха, взлететь к небу, оставить всех этих людишек с их злобой, аферами, подлостями далеко внизу. В переводе на практический язык это означало для него только одно - построить собственную империю. В мире, который чертовски надежно поделен, это было почти невозможно. Следовало сделать тогда новый, дополнительный мир, агрессивно взаимодействующий с остальным, но внутрь себя никого не пропускающий. Эта империя должна была начаться с Ямайки. Теперь же Ямайка, по крайней мере до тех пор, пока не удастся снять с нее посмертное заклятие Федера, стала для Аугусто единственным миром, миром, которым все для него закончится.

Главное, что у самого у него голова ни капельки уже не болела!

Нет, сдаваться он, само собой, не собирался - еще чего! Он очень обозлился, он взъярился, он впал в бешенство, но с ума он отнюдь не сошел. Он остался тем же Аугусто Благородным, который в одиночку за четыре часа перебил трех шелковых королей, который придумал трюк, ставший новым словом в пиратском бизнесе - "человек-экран-человек", он рассчитывал будущие убийства с помощью интеллекторов, он, в конце концов, пришел на свой собственный эшафот, когда эти суки-мерзавцы-сволочи надумали учинить над ним товарищеский суд Геспера Линча, а потом тыкал своих собственных палачей в лужи их же собственной крови и заставлял униженно просить прощения и скорой смерти. Нет уж, Аугусто совсем сдаваться не собирался. Всего опаснее Аугусто, когда его зажимают в угол.

Все, что ему надо было для начала, - это решить две задачи. Во-первых, понять, каким образом удалось Федеру устроить ловушку с головной болью и как можно попытаться найти из нее выход, и, во-вторых, понять, за каким чертом Федеру понадобилось избавить от головной боли его самого Благородного Аугусто. Интеллекторы были задействованы, они искали отгадки, от Аугусто же требовалось то, в чем он был всегда силен - интуиция, прозрение, неожиданный ход.

Ничего такого, правда, на ум, точнее, в подсознание Аугусто не приходило. Нужен был мозговой штурм.

- Ноблес! Ноблес! - позвал он нового приближенного. С самого начала это сочетание - Аугусто Ноблес - ему понравилось, показалось, что сама судьба диктует сближение с ним, да и сам паренек был умен, умел и, более того, понимающ. Но звать его собственным именем казалось для Аугусто кощунством - он начинал паренька любить и звал его теперь только по второму имени Ноблес.

Киямпур ревниво перекосил свою античную рожу - он уже строил планы устранения соперника, этого с виду робкого, всегда улыбчивого, на все согласного сопляка-ублюдка-жлоба.

- Сейчас позову.

Но мозгового штурма не получилось. Пришла новая беда - вернулись транспортники с эрогенной бижутерией. Их тоже затянула ловушка головной боли.

Транспортники эти не были уничтожены при подходе к Ямайке только потому, что у наблюдателей тоже были сильные головные боли. Транспортникам просто повезло. Они совершили посадку на Ямайку без уведомления. И головная боль у них почти прошла в момент приземления.

Через десять - пятнадцать минут в доме Аугусто шла серьезнейшая разборка.

Два главных торговца в ультимативной форме потребовали от Аугусто ответа на простой вопрос:

- Что происходит, черт побери?!