Макс Фрай - Русские инородные сказки - 3

Когда стрелки часов подползли к девяти, солнце уже скрылось за горизонтом. На глубоком южном небе высыпали мириады звезд, и через считанные минуты по набережной к причалу подъехала машина редактора. Парень в кафе мрачно наблюдал за тем, как открылась дверь со стороны водителя и темная фигура не спеша направилась к яхте у шестого причала. На корме у суденышка была надпись “Принцесса”.

Поднявшись на борт, владелец яхты исчез из видимости. Другой человек, у причала, отшвартовал суденышко и закинул на палубу концы. Негромко заурчал мотор, и яхта медленно поплыла к выходу из бухты. Прямо по лунной дорожке.

— Романтик, — хмыкнул парень.

Выйдя из кафе, он направился вдоль по набережной, не сводя взгляда с яхты.

Когда яхта, по его мнению, отошла достаточно далеко, он аккуратно положил распечатку наземь, наступив на нее для верности ногой. Скрестил запястья, прошептал несколько слов. Между его ладонями возник светящийся шарик.

“Принцесса” подошла к выходу из бухты. Редактор заглушил мотор и закурил, с наслаждением ощущая мягкое покачивание палубы под ногами, любуясь звездами, и предвкушая, как сейчас поднимет парус. Вспыхнувшая от затяжки сигара отразилась в его глазах тусклым багровым отсветом.

Далекий берег мерцал ночными огнями. Подумывая, не сходить ли ему в каюту за пивом, редактор не заметил, как на берегу возник на мгновение еще один огонек, полыхнул — и пропал.

Зато рокот возникшей из ниоткуда волны не заметить было трудно. Спокойная секунду назад черная гладь моря вскипела, и страшный вал пенящейся воды обрушился на хрупкую “Принцессу”. Оказавшись за бортом, редактор успел заметить новую волну и отчаянно нырнул, пытаясь отплыть подальше.

Поздно. Вскипевшее море перевернуло яхту, ломая мачту, круша каюту и пережевывая палубу. Оглушенный под водой ударом волны, редактор с возмущением отметил тот факт, что тонет, и погрузился во тьму морской глубины.

На берегу толпа загулявшихся зевак и портовых служащих, открыв рты, смотрела на невероятную катастрофу. В довершение всего яхта взорвалась, и теперь на поверхности воды пылал расплывающийся костер.

В толпе была и девушка в одежде разносчика пиццы. Она смотрела не на море, а на одинокий листок распечатки, который ночной бриз гнал вдоль набережной.

Ни девушка, ни другие не заметили, как в небе над пламенем промелькнула тень.

Где-то на краю света, над заснеженной пустыней и скалами, над холодными озерами, к фантастическому пику приближался огромный черный силуэт. Заходящее солнце безуспешно пыталось раскрасить его в бледно-золотой цвет своими лучами, потому что силуэт поднимался все выше и выше, к одинокому окошку башни, на самой вершине пика, что граничит с пустым эфиром.

Силуэт принадлежал дракону, башня — конечно же, магу; как и должно быть.

Подмигнув звездам, дракон воспарил над зубчатой башней и плавно спикировал на ее черную поверхность. В момент касания он рассыпался в снежную пыль, которая закружилась, собралась воедино и воплотилась в человека, стоящего на одном колене. Кончиками пальцев он касался ледяной поверхности площадки. Он поднял голову. Глаза его были изумрудными, с вертикальными зрачками, но быстро затуманились и превратились в обычные, серые.

Пригладив черные волосы, человек встал и поправил свой костюм, сбив с него кристаллики соли.

— Оникс, — сказал он, оглянувшись. — Да.

И, не обращая больше никакого внимания ни на ужасающий холод, ни на далекие облака внизу, он твердым шагом направился к зияющему проему в центре площадки.

Когда человек, который был драконом, вошел в ярко освещенную залу, беловолосый маг был застигнут врасплох. Он вскочил с мягкого кресла и в ужасе отступил назад.

Дракон, не обращая на него внимания, оглядывался.

В южной стене залы было фантастически красивое окно — покрытое морозной гравировкой с утонченным мастерством какого-нибудь эльфа, именно оно и светилось над облаками. Стены были выложены драгоценными камнями: поэзия из рубинов и алмазных звезд, черного агата и бирюзы. Все это великолепие не кричало, а обладало плавной гармонией, которую подчеркивали чудные резные изделия из слоновой кости и дерева, вазы из прекрасного хрусталя, и на пушистом ковре — чудесный столик из черного дерева, что стоял как раз около кресла и мага. В центре залы журчал мраморный фонтан.

Одобрительно и грациозно кивнув, дракон подошел к магу и сел в другое кресло у черного столика. Маг все еще стоял как столб.

— Я очень любил “Принцессу”, — промолвил дракон. — И мне нравится вон тот алмаз.

— Н-н-но…

Дракон одним движением брови указал на предательски белеющую распечатку, что лежала на столике. Среди всего этого сказочного великолепия она выглядела странновато.

Маг издал странный звук, что-то вроде смешка пополам со всхлипом, и подал дракону алмаз. Затем сел в свое кресло.

Полюбовавшись камнем, дракон положил его в карман и вытянул ноги:

— Замок мне понравился. Но очень уж холодное место вы выбрали.

Уже пришедший в себя маг понял намек с полуслова и щелкнул пальцами. На столике появились два хрустальных кубка и запыленная бутылка, запечатанная сургучом. Дракон снова кивнул, на этот раз благодарно, и взял наполненный кубок. Попробовав вино, он улыбнулся, достал сигару:

— Если вы не против.

Его собеседник покачал головой. Ответом были еще одна улыбка и струя пламени, которую дракон выдохнул на кончик сигары. Пыхнув дымом, он неспешно продолжил:

— Книга, конечно, не так уж и плоха. Но вы очень несдержанно реагируете на критику. Практически нарушаете правила игры. Кстати, я угадал насчет Кадата?

— Да. Лавкрафт — один из моих любимых писателей. Извините.

— О, инцидент уже исчерпан. Вы не пробовали писать фантастику футуристическую? Или даже киберпанк? Общество уже, к счастью, объелось магическими и волшебными вещами. В этом есть своя прелесть.

— Ну, знаете… Киберпанк… Если я всю жизнь купаюсь в магии, как я могу писать про нанотехнологические галлюцинации?

— Почему же. Есть примеры.

— Извините, — перебил осмелевший маг. — А о каких правилах игры вы говорили?

Дракон помолчал, отдавая все свое внимание вину и сигаре. Потом вздохнул:

— Конечно же. Вы еще молоды, и совсем недавно… Позвольте спросить вас, почему вы, обладая всем этим, — он повел рукой, — попросту не купили себе собственное издательство и не выпустили книгу сами?

— Это было бы как-то нечестно. Неинтересно.

— Вот именно. Когда мы, много веков назад начали игру, мы уговорились соблюдать правила. Не жульничать. И не пользоваться нечестными приемами, потому что так будет неинтересно.