Сергей Герасимов - Разные рассказы

Так незаметно прошла весна, Вера сдала экзамены, не готовясь, свободного времени стало так много, что два дня в неделю Вера смогла посвящать только принцу. Однажды она привезла его к себе на дачу. К этому времени она уже не думала "он", а думала "мы", и позволяла себе расслабиться. Принц позволял себе все, чему не мешала обстановка. Шарик в руке светился так же ярко, но почти не доставлял мучений: то ли стал чуть холоднее, то ли привыкла ладонь. Дача была одноэтажным домиком с двумя уютными комнатами. Вокруг светились ослепительно зеленые поля, вдалеке угадывался лес, а за ним была река. Вера надела купальник и начала загорать. Принц как обычно позволил себе, но Вера заметила, что в купальнике ей ничуть не хуже чем без него, ещё будет время проверить. Принц согласился.

- Ты мне так и не расскажешь? - спросил он.

- О чем?

- О той штучке, которую ты все время держишь в руке.

- Я сама не знаю что это. Просто талисман.

Она разжала кулак и шарик лежал на ладони почти бесцветный в ярком солнце. Принц склонился над ладонью.

- И ты правда не знаешь что это?

- Ну может быть...

Шарик вспыхнул и она сжала кулак. Было так больно, будто держишь горящий уголек.

- Может быть... Я кажется понимаю. Мне нужна бумага и карандаш!

В сумочке карандаша не было и она бросилась в дом, оставив шарик на раскладушке. Этот шарик... Локальный всплеск кривизны, точнее выплеск на фоне распределенного проникновения...

Она нашла карндаш, но карандаш был плохо заточен; она стала искать нож, но нож тоже был тупым; она дважды сломала грифель, затачивая; наконец, получилось и она стала писать. Все, все сходилось, теперь производная тензора Кристоффеля, так...

И вдруг что-то не сошлось, как будто погас огонек. она попробовала ещё раз и снова не сошлось. Принц вошел в комнату и встал за спиной:

- Ну что?

- Не выходит. Но я знаю, что права.

- В чем ты права?

Вера попробовала обьяснить.

Она написала ещё несколько формул и снова не сошлось. Принц взглянул на листок.

- Ого! Что это за буквы?

- Контравариантные компоненты.

- Только не ругайся, - сказал принц и снова стал приставать. - Я ничего не понял из твоих слов. Кажется у тебя бред, ты перегрелась на солнце, не пора ли отдохнуть?

Под вечер она пришла в себя и осмотрелась. В комнате был милый беспорядок, часы показывали пол шестого, солнце все ещё жарко светило в окна, с закрытыми глазами счастье было почему-то полнее, чем с открытыми. Она закрыла глаза и спросила:

- Слышишь?

- Слышу.

- Я кажется, забыла шарик где-то во дворе...

- Колодец, - сказал принц.

- А что колодец? - Я говорю о том, что я забыла свой шарик и чувствую, что он мне совсем не нужен сейчас. Это наверное из-за тебя, да?

- Колодец, - сказал принц, - я выбросил твой шарик в колодец. Теперь тебе не нужны эти игрушки, ведь у тебя есть я.

Она представила колодец во дворе - глубокий и зелено-мшистый, какя прохладная вода всегда была в нем, даже в большую жару, даже в такой день как сегодня...

- Наверное, ты прав, - сказала она, - ведь у меня действительно есть ты.

Они ещё много раз приезжали на дачу, благо времени теперь было так много, что совершенно невозможно было справиться с таким наплывом свободы. Несколько раз Вера приезжала сама и до онемения в спине черпала воду из колодца, потом падала на траву и, едва отдохнув, начинала черпать снова. Смертельно устав, она уезжала в город и несколько недель не вспоминала о шарике. И лето закончилось.

Еще через три года Вера снова приехала на дачу. Раньше у неё просто не было времени. К этой поре у неё был маленький сын; она успела расстаться с принцем - он оказался ненастоящим, а каким-то принцем с маленькой буквы; но это бы Вера ещё смогла вытерпеть, но приннц со временем стал относиться к ней как к чужой - он просыпался по утрам и смотрел совершенно чужим взглядом. Лучше бы уж он набросился на неё как тот, сошедший с ума мраморный дог Принц. Сейчас Вера была замужем, мужа звали Петя, он был обыкновенный, обы - кновенный, обыкновенный. И с ребенком было столько хлопот, и второй мужчина означал второго ребенка когда-нибудь, обязательно. А на даче было хорошо, особенно ребенку.

Однажды, набирая воду, она заметила на дне ведра знакомый камешек. Она отнесла шарик в дом, положила на чистую скатерть и долго смотрела на него, вспоминая. Шарик совсем не светился, хотя сохранил тепло. Времени было достаточно и она попробовала снова держать шарик в руке. Три дня ничего не поисходило, а на четвертый шарик засветился, все-таки. Она достала с полок книги и журналы и стала читать. Она по прежнему все понимала, уже начинали шевелиться новые идеи; она как раньше, просыпалась до рассвета и бредила свободным днем, который оказывался потом совсем несвободным. Она уже собиралась поехать в город и достать журналы посвежее, и наконец-то сделать что-нибудь настоящее когда Петю-младшего напугала собака. Ребенок перестал спокойно спать и стал плакать по ночам, его приходилось носить к бабкам.

Вера носила ребенка на руках, руки уставали, спина болела, будто в неё вбили кол - однажды она заметила что уже много-много дней не брала шарик в руки.

Подумав, Вера положила шарик в свою старую косметику и вспомнила о маме. Мама когда-то мечтала стать пианисткой и стала бы если бы не? Может быть, когда-нибудь шарик пригодится Пете-маленькому, у мальчиков все гораздо проще.

Следующей весной она сдала экзамены и наконец-то поступила в университет. Сдавать экзамены было трудно, но помогало блестящее прошлое, золотая медаль, бывшие победы в олимпиадах и всякая другая чепуха. В университете Вера Анатольская (она не меняла фамилии) встретила Веру Курчук. Курчук уже заканчивала и подавала большие надежды. Курчук уже имела тему для диссертации - что-то о полиномах Лежандра. Почитав наброски, Вера Анатольская удивилась совпадению: те же самые мысли она высказывала в своей статье сто веков назад.

Она спросила:

- Кто руководитель?

И услышала имя той самой ио-доцентки, у которой она когда-то побывала на лекции и именем которой подписала свою статью. Сейчас ио-доцентка стала профессором; из одной чужой статьи она сумела высосать четырнадцать своих.

- Как у тебя дела? - спросила Вера Курчук.

- Тяжело.

- Давай я помогу, мы же друзья.

Вера Курчук мало изменилась с детства, есть такие натуры, которые не меняются ни внешне, ни внутреенне. Неопределенная стрижка неопределенного цвета волос, неопределенные черты лица, что-то нервное и тяжелое во взгляде. Не очень умна и до всего доходит своим умом и, дойдя, никогда не меняет мнений. Наверное, хорошая подруга.

Вера Курчук вынула руку из кармана куртки и разжала кулак: