Сергей Герасимов - Разные рассказы

И задумали тогда женщины вкликую хитрость и коварство: решили они вырастить в пробирке ядовитого мужчину. Собрали они весь яд, который только могли, и вылили в пробирку, чтобы мужчина оказался поядовитее. И собрали они яда немало, поэтому пробирку пришлось брать сорокаведерную. А рассуждали они вот как: если наш мужчина окажется ядовитее, чем ихняя женщина, а женщина его поцелует, то она умрет сама, а мужчина останется. Тогда мужчин придется казнить на механических приспособлениях, пусть узнают, где раки зимуют. Неправы были женщины, но Бог им судья.

И вышел из пробирки ядовитый младенец мужского пола. А когда подрос, то стал он брюнетом высокого росту, и научился играть на большом медном тромбоне, и пугал своим тромбоном всех соседей. И говорил младенец басом и все время лез целоваться. Поэтому каждая женщина, из тех, что жили поблизости, носила на губах асбестовую маску, а это очень не нравилось мужьям тех женщин, которые жили поблизости. И решили проверить мужья, в чем тут дело.

И вот однажды...

И вот однажды проведали мужья в чем дело. И схватили они ядовитого младенца, заклеили ему ром пластырем, чтобы не вздумал целоваться, и отвели его в страшное подземелье, полное механических приспособлений. И заковали его в цепи и приковали конец цепи к большому кольцу в стене. А на цепи повесили четырнадцать замков. И посовещавшись, решили оставить младенца до утра, а сами пошли к своим женам и запретили женам носить асбестовые маски отныне и вовеки веков.

И долго плакал ядовитый младенец, а когда надоело плакать, то замолчал и стал прислушиваться. И услышал он женские шаги и обрадовался, а когда вспомнил о пластыре на губах, то огорчился и заплакал снова. И подошла к нему женщина с факелом и спросила:

- Как тебя зовут?

- Бу-бу-уб, - ответил ядовитый мледенец.

Тогда сняла женщина пластырь, отошла на безопасное расстояние и спросила снова:

- Как тябя зовут?

- Меня зовут ядовитый младенец, - ответил ядовитый младенец.

- Но какой же ты младенец, если у тебя усы?

- Ну и что, - сказал младенец, - нет у меня другого имени.

- А вот меня зовут Ядовитая Женщина, - сказала женщина. - Можно, я буду называть тебя Тамшка?

- А почему Тамшка?

Тогда ядовитая женщина потупила взор и, попечалившись слегка, стала рассказывать так:

- Тамшкой звали первого мужчину, которого я казнила. На самом дле его звали Тамиллон, а фамилия была Фулиши, - но сокращенно Тамшка. В детстве его называли Тамшка Фулиши, а обзывали "там, в шкафу лежит". И правда, он такой маленький был, что мог поместиться в шкафчик для одежды. Это он мне все перед смертью рассказал, я ведь его не сразу поцеловала, он ведь у меня первый был. Он очень, обижался, когда его обзывали, и поэтому решил изобрести что-нибудь великое. А когда изобрел, его казнили с почетом. Жалко было казнить, до сих пор помню. Так хочешь, будешь Тамшка?

- Хочу, - сказал Ядовитый младенец, - а как ты вышла из клетки?

- Ну, это просто. Я открыла гвоздиком все четырнадцать замков. И тебя я тоже освобожу, но при одном условии. Ты меня поцелуешь.

- Зачем? - удивился ядовитый Тамшка. - Ты же умрешь тогда?

- А если тебя ни разу в жизни не целовали по-настоящему, то стоит ли жить на свете?

- Ну ладно, - сказал ядовитый Тамшка и поцловал ядовитую женщину.

Женщина зашаталась.

- Вот видишь, - сказал Тамашка, - ты уже и умираешь.

- Нет, - ответила женщина, - просто голова закружилась. Целуй еще.

И поцеловал её Тамшка во второй раз. Женщаниа обмякла сразу и стала падать, но схватилась за кольцо в стене.

- Вот видишь, - сказал Тамшка, - ты уже и умираешь.

Нет, - ответила женщина, - просто колени подогнулись. Целуй еще.

И поцеловал её Тамшка в третий раз. И упала женщина на холодный камень и не поднялась.

- Вот видишь, - сказала Тамшка, - ты уже и умерла.

- Нет, - ответила женщина, - просто потеряла сознание. - Поцелуешь ещё разок, ладно?

- Ладно, давай, - ответил Тамшка.

- Только пообещай сначала, что навсегда уйдешь из нашего царства-государства.

- Обещаю.

- И пообещай, что возьмешь с собою мою флейту-пикколо, она ведь маленькая, не тяжелая - носи её с собой всегда, на память обо мне, и не потеряй.

- Обещаю, - сказал Тамшка и поцеловал женщину в четвертый раз. И больше ничего не сказала ядовитая женщина.

Тогда вял Тамшка гвоздик, отомкнул четырнадцать замков и кандалы; взял флйту-пикколо и засунул за пояс.

И ушел Тамшка из царства-государства, в котором жили очень ответственные и добросовестные люди.

Много лет бродил Тамшка по белу свету и однажды вернулся снова в царство-государство. Но никого он не увидел там, и ничего не увидел, кроме механических приспособлений. Может быть, ответственные и добросовестные люди все переказнили друг друга, а может быть, просто ушли куда-нибудь.

И У ТЕБЯ ТОЖЕ БЫЛ ТАКОЙ РАНЬШЕ

У неё была любимая игрушка, не игрушка даже, а очень непонятная любимая вещь - шарик, который светился. Этот шарик Вера как-то нашла, роясь в старой маминой косметике, и удивилась тому, что шарик теплый, будто хранящий тепло руки. Она взяла шарик и носила его в кулачке до позднего вечера и только тогда заметила, что шарик светится в темноте. Очень быстро она поняла, что шарик светится не всегда, а только впитав тепло её ладони. Однажды она попробовала держать шарик в кулачке несколько дней и ночей подряд (но - чью она клала руку с шариком под подушку). Это были удивительные дни: в школе она решала задачи, не задумываясь, улыбалась и говорила всегда к месту и даже сумела сыграть на фортепиано в точности тот сладкий туман, который плавал в её голове. Правда, для этого шарик пришлось ненадолго отложить. Шарик так разогревался, что даже начинал жечь руку, а его свечение было заметно даже днем.

А ещё Вера как ненормальная любила математику, такое бывает.

Вера была светящейся девочкой. В ней все светилось: даже тонкие неспокойные пальчики и взвихристый хвостик волос, и кончик носа - не говоря уже об улыбке и глазах. Взрослые, взглянув на нее, начинали улыбаться; садиковые малыши прилипали к ней и ходили как привязанные; кошка Люся негромко, но ритмично мяукала, теряя Веру из виду, - если из окон слышалось мяуканье, значит, Веры не было дома. Учителя улыбались даже вспоминая о светящемся ребенке, хотя и с Верой бывали проблемы - но где вы видели ребенка без проблем? Вера подростала и уже заметно было, что она готовится взорваться сумасшедшей женской красотой, ради которой, собственно, Бог и создавал женщину.

Однажды Вера показала шарик подруге, чтобы похвастаться.

Подруга, тоже Вера, жила двумя этажами выше. Вторая Вера была противоположностью первой, - была тяжеловата на подьем, немного неспокойна по любому поводу, чучь-чуть тугодумка и совсем некрасива; не до безобразия, а до горестного отсутствия красоты. Фамилия некрасивой Веры была Курчук, а красивой - Анатольская.