Брайан Д'Амато - Хранитель солнца, или Ритуалы Апокалипсиса

Марена повернулась, вышла из укромного уголка и направилась мимо штабеля в расщелину между экскаватором и бетономешалкой в ярких предупредительных полосах. Я последовал за ней.

— И Тони Сика собираются отправить, — сказал я.

— Куда?

— Назад.

— Назад — в смысле в прошлое?

— Да.

— Это не совсем…

— Дайте мне эту штуку на минуту, — попросил я. — Обещаю ее вернуть перед уходом.

Сука Сик, подумал я. Сик сука. Тоже мне, умник долбаный. Собирается все увидеть своими глазами. Узнать, как оно там было. А я — нет. Говорят, что секс, алчность и страх — сильнейшие побудительные мотивы человечества. На самом деле самый мощный — это зависть. Всем остальным до нее далеко.

— Послушайте, — взмолился я. — Серьезно. Я смогу сделать это гораздо лучше его. Я обыграл его в три камня, как мальчишку. И знаю я бесконечно больше в сравнении с ним. Вы же понимаете, ему еще предстоит выучить то, что у меня в пять лет от зубов отскакивало.

Последовало короткое жестокое молчание. С треском полетел на запад еще один вертолет, патрулирующий границу.

— Послушайте, — вздохнула она, села на недавно залитую цементную тумбу, скрестила ноги под халатом и с грацией Марлен Дитрих закурила сигарету.

Я стоял смирно, хотя мне хотелось по привычке ходить кругами. Давай, Джед, соберись. Возьми себя в руки. Она знает, чего ты хочешь, но необязательно показывать ей, что ты хочешь этого до смерти.

— Решаю не только я, — сказала она. — С Тони уже начали работать…

— И еще… уверен, что смогу узнать об игре все. — Я заметил, что мои руки дрожат, и сунул их в карманы. — Как бы ни было это сложно. Абсолютно все.

— Вам неизвестна подоплека… Для меня самой многое загадка. — Она глубоко затянулась. Выдохнула. — В любом случае, у меня теперь трудности.

— Меня не волнует подоплека. — Я судорожно сглотнул. — Ерунда. Пожалуйста. У меня в миллиард раз больше возможностей сделать все как надо. У меня больше возможностей, чем… у Актерской студии.[313]

— Не сомневаюсь, так оно и есть.

— Правда.

Да я готов правое яйцо отдать, подумал я. Правую руку, правый глаз, правую ногу, правое полушарие мозга. Все мои не жизненно важные…

— Теперь, когда я вам это сказала, мне придется сделать сеппуку.

Марена бросила сигарету и втоптала окурок в гравий подошвой своих «кроков»[314] шестого размера — бесплатного приложения к покупке. Старый красноречивый жест, в ее исполнении не лишенный уверенности.

— Если я начну вас умолять, это поможет? Значит, буду умолять. Это должен быть я.

К черту сдержанность.

— Посмотрим, как будут обстоять дела через несколько часов, когда нам увеличат фонды, — пошла на уступки Марена. Она поднесла руки к щекам, словно собираясь разгладить морщинки. — Знаете, как трудно заставить людей поменять всю их…

— Пожалуйста, — повторил я настойчиво. — Это должен быть я.

(16)

В день 9 Головы смерти, 19 Белизны, 11.14.18.12.6, или в пятницу 8 ноября 1518 года так называемая армия Новой Испании по широкой восточной дороге вошла в Теночтитлан, столицу ацтеков. Перед завоевателями лежал четвертый крупнейший город мира, город каналов, похожий на чистую и геометрически спланированную Венецию. Он раскинулся на острове посередине озера, занимавшего шестьдесят квадратных миль в Центральной Мексике. В лучшем сохранившемся свидетельстве очевидца, Бернала Диоса, одного из офицеров Кортеса, сказано, что сверкающие синеватые дворцы и пирамиды, поднимающиеся из воды, «казались волшебным видением из царства Амадиса,[315] и некоторые наши солдаты и вправду спрашивали, не видят ли они все это во сне».

Так вот, «История Амадиса Гальского», написанная в 1508 году посредственностью по имени Гарсия Родригес ди Монтальво, представляла собой жалкое подражание «Королю Артуру»; это и в самом деле довольно заурядный романец для массового читателя, тогдашний эквивалент поделок Тома Клэнси,[316] ставший предметом насмешек задолго до того, как его спародировал Сервантес. И тот факт, что наемник-солдафон столь возвышенно выражается перед началом своего участия в крупнейшем эпизоде геноцида за всю историю планеты, воистину не может вызвать ничего, кроме омерзения.

Но самое отвратительное, самая chingo,[317] заключается в том, что действительность весьма походила на фантастический роман. Конкиста, по крайней мере начальный ее период, и в самом деле напоминала сказочные истории о похождениях бесстрашных героев той эпохи. Испанцы добрались до этого невероятного места, проникли в сердце великолепной и жестокой империи, встретились с необычным народом, подвергли людей истязаниям, одержали победы над армиями, которые имели подавляющее преимущество в живой силе, и безмерно обогатились. Они сделали мечту реальностью, в этом-то и состояла проблема. Человек стремится воплотить свои галлюцинации и материализовать страсти, как поет Айрин Кара,[318] и этой готовности нужно опасаться. Но в тот момент, когда я понял (не очень ясно, как выяснилось), что эти умники собираются делать, я о таких вещах и не думал. Я оказался в земле Амадиса, в пространстве мечты, где возможности безграничны, галактика меняет полярность, Лолита нашептывает сладкие слова тебе на ухо, а из моря поднимается Моби Дик.

Марена не пожелала в точности объяснить план действий. Но было очевидно, что речь идет не об обычном путешествии во времени, какие описываются в научной фантастике. Я не сомневался: такие перемещения невозможны. Судя по общим фразам миссис Парк, в лаборатории Таро разрабатывали проект своеобразной подзорной трубы, чтобы через нее заглянуть в прошлое, а такой способ, по определению, не мог быть очень активным или опасным. Я представлял, что удобно рассядусь в кресле и буду всеми пятью органами чувств воспринимать, словно магнитофонную запись, отчет моего дубликата в стране древних майя, который наблюдает, как два складывателя играют в полную версию игры жертвоприношения с девятью камнями. Нет проблем.

Марена сказала, что ей приходила в голову мысль попробовать меня вместо Сика в проекте «Граф Чокула» (все программы Уоррена, похоже, носили названия готовых зерновых завтраков[319]). Она даже предлагала меня в качестве дублера. Но ребята из Керрова пространства заявили, что у Сика есть некоторые преимущества в сравнении со мной. Я спросил какие. Марена пояснила: во-первых, по всей вероятности, — психическая устойчивость, во-вторых — его участие в предварительных испытаниях. В общем, более подробного рассказа я не услышал.